Читаем без скачивания Восемь знамен - Алан Саваж

— Совсем нет, господин Мэйхью, — возразил молодой человек и направился по крутой дороге прочь от доков.

— Господин Баррингтон! — Он остановился, и Люси Мэйхью догнала его. — Я извиняюсь за своего отца, господин Баррингтон, — сказала она. — Вообще-то, по-моему, он хотел выразить свои соболезнования в связи с гибелью вашей сестры.

Джеймс посмотрел на нее сверху вниз и подавил злые слова, готовые слететь с губ. Она ведь пытается загладить нетактичность своего отца.

— Я знаю, что именно это он и хотел сделать, — откликнулся молодой человек и продолжил свой путь. Но никак не мог выбросить девушку из головы. Непонятно почему она представилась ему белокурой Лань Гуй.

— Носилки готовы, — объявил Хуэйдэн. Волна возбуждения прокатилась по комнате — Шэань и Гай Ду просто места себе не находили. Правда, несколько месяцев неистовой работы с иголкой и ниткой всей женской половины клана, зато теперь Дэ Шоу и Лань Гуй облачены в самые нарядные в своей жизни одежды. Их блузы и панталоны были из шелка: красного — для Дэ Шоу и синего — для Лань Гуй. Плащи: красный — у Лань Гуй и синий — у Дэ Шоу сплошь покрывала вышивка в виде зеленых драконов. Головные уборы у девушек отсутствовали, зато высоко поднятые волосы украшали броши из слоновой кости. Туфли сверкали жемчугами и полудрагоценными камнями.

Лань Гуй внесла свои триста монет серебра в семейный бюджет для приобретения платья и других вещей. Хотя родители и были удивлены, откуда у молодой девушки такие деньги, вопросов никто не задавал — семья нуждалась в каждом лишнем таэле, чтобы подготовить дочерей к церемонии представления.

И вот долгожданный момент наступил. Возле дома девушек дожидались сидячие носилки, окруженные евнухами, нанятыми по такому случаю и одетыми в то лучшее, что мог себе позволить клан.

Лань Гуй ощущала, как легкий пот выступил на лбу и спине, липкими стали пальцы. Когда впервые прозвучало предложение выдвинуть ее на представление, девушку буквально переполнило волнение. Представить себя императорской наложницей… Она знала, что в этом случае никогда не увидит родителей, Гай Ду, даже Дэ Шоу, если только ее тоже не изберут. И с Джеймсом Баррингтоном больше не встретится. Правда, в любом случае ей вряд ли пришлось бы увидеть его снова, но теперь она должна была взлететь так высоко, как ни один варвар не смог бы ее поднять.

Прошедшие несколько месяцев нисколько не поколебали ее уверенности в своем успехе. Дэ Шоу же, наоборот, становилась все более нервной и капризной с приближением этого дня. Им предстоит встретиться с императором! Лань Гуй высунула язык, стараясь облизнуть пересохшие губы, и тут же убрала его: ей не хотелось портить румяна на губах.

Вступив в Запретный город, Лань Гуй поразилась его красоте. За спиной остался Пекин, бурливший жизнью и волнениями, грязный и вонючий, тесный и бестолковый. Миновав Умэнь, человек попадал в мир величавого спокойствия, где каждое здание — а их было множество — располагалось на большом удалении от соседнего, окруженное зелеными лужайками и цветущими кустами. Строительным материалом служил резной белый мрамор. Все строения возвышались на сваях, дабы обитатели не пострадали при наводнении. Нижние и верхние этажи опоясывали веранды.

На верандах толпились женщины и одетые в белое евнухи, слуги императорского двора, так как единственным мужчиной, который жил в Запретном городе, был сам император. Все сидячие носилки с претендентками останавливали сразу же за воротами.

Слуги из внешнего города были отпущены, и теперь их место заняли евнухи императорского двора. Девушкам предложили выйти из носилок. Они с любопытством, оценивающе поглядывали друг на друга, гадая, кто станет подругой, а кто соперницей или даже врагом. Поговорить у них времени не нашлось, так как сопровождающие поторопили следовать дальше.

Перед девушками открылась мозаичная Терраса Дракона. Центральные ее ступени, ведущие вверх, украшал Императорский пятилапый дракон, изображенный столь искусно, что казалось, будто эта огромная мифическая тварь движется навстречу девушкам. Лестница называлась Плывущие Ступени. Только император мог ступать на Плывущие Ступени, идти по самому дракону. Девушек провели по боковой лестнице, затем они миновали Тронный зал Высшей гармонии и различные другие Тронные залы и теперь приближались к храмовой зоне Запретного города. По обе стороны высились ярко-красные стены пагод, украшенные изображениями драконов, лошадей, змей, черепах, львиных собак и символизирующими счастье летучими мышами.

За Тронными залами они повернули налево, к Нейвуфу — зданию департамента Императорского дворца. Девушек, охваченных благоговейным страхом, вводили в просторный зал евнухи. Из мебели здесь были только две длинные лавки вдоль стен. Сами стены украшали изображения цветов и птиц фантастических расцветок. Никто из девушек не осмелился вымолвить ни слова. Тишину нарушали только шарканье ног и шелест шелка.

Вот один из молчаливых евнухов поклонился, и все присутствующие последовали его примеру. В зал вступила вдовствующая императрица, мать Сяньфэна. Ее сопровождал евнух, причем очень важный, так как его одежды почти не уступали роскошью платью императрицы.

Она носила желтый шелк — цвет императора, — украшенный красными драконами. Ногти у двух последних пальцев на каждой ее руке были несколько дюймов длиной и покрашены серебряной краской. Волосы скрывались под огромным головным украшением, крылья которого задирались вверх. Лицо полностью скрывали грим и лак, нанесенный на веки, щеки, губы и уши.

Императрица остановилась лишь на мгновение, смерив сбившихся в стайку девушек высокомерным, почти презрительным взглядом. Затем, сопровождаемая своим евнухом, она прошла во внутреннюю дверь.

Колени Лань Гуй начали стучать друг о дружку. Сейчас должен был войти сам император.

Но больше никто не вошел в огромный зал. Вместо этого один из евнухов встал у той самой двери, за которой скрылась императрица, и выкликнул имя. После краткого замешательства одна из девушек подошла к двери и скрылась за ней. Остальные претендентки вытянули шеи.

— До каждой из вас дойдет очередь, — заверил их кто-то, — а теперь можете садиться.

Медленно, словно нехотя, девушки опустились на скамейку у левой стены. Когда две из них направились к скамейке возле правой стены, их вернули евнухи: они должны были сидеть с одной стороны. Внимание всех было приковано к двери.

Примерно через пять минут первая девушка вышла. Щеки у нее горели, ее всю трясло. Она затравленно озиралась по сторонам и, казалось, была готова бежать… Однако один из слуг проводил ее на скамейку у противоположной стены, откуда девушка могла наблюдать за остальными кандидатками, но была лишена возможности с ними разговаривать.

Впервые Лань Гуй по-настоящему почувствовала нервозность. Что они сделали с той девушкой, если она так отреагировала? И если для предоставления каждой из шестидесяти кандидаток потребуется минут пять, то до окончания процедуры они проторчат здесь не менее пяти часов. Она взглянула на свою соседку справа, которая спокойно сидела, глядя перед собой. Она была очень красива и, судя по безмятежному выражению ее лица, отключилась от всего происходящего вокруг.

Лань Гуй представилась:

— Меня зовут Лань Гуй.

Девушка вздрогнула, как будто не ожидала, что к ней могут обратиться.

— Я — Нюхуру, — ответила она.

— Это название клана, а не женское имя.

Девушка не обиделась.

— Меня и назвали, в честь моего клана.

«Как нелепо, — подумала Лань Гуй. — Впрочем, с другой стороны…».

— Моя мама тоже из клана нюхуру, — вспомнила она.

— Прекрасно, — сказала девушка Нюхуру. — Тогда мы родственницы.

— Я сама из клана ехэнара — Знамени с голубой каймой, — важно сообщила Лань Гуй.

— Клан нюхуру принадлежит к Желтому знамени, — ответила Нюхуру. Лань Гуй поняла ее, разумеется, с некоторым раздражением. Желтое знамя было главным среди всех Знамен. — Вдовствующая императрица происходит из моего клана и моего Знамени, — добавила Нюхуру.

Лань Гуй отвернулась от нее, взглянув в сторону двери, из которой появилась вторая девушка. Она выглядела еще более потрясенной, чем первая, и хотя села рядом с ней на противоположной скамейке, не перемолвилась со своей соседкой ни словом.

— Мне шестнадцать лет, — сообщила Нюхуру.

— А мне восемнадцать, — свысока ответила Лань Гуй.

Нюхуру некоторое время размышляла, затем спросила:

— Ты боишься?

Она явно имела в виду предстоящее испытание.

— Конечно же нет, — солгала Лань Гуй, хотя с каждой минутой нервничала все сильнее.

— Хотела бы и я стать такой храброй, — вздохнула Нюхуру. Похоже, она была не прочь подружиться.