Читаем без скачивания Восемь знамен - Алан Саваж

— Оденься, девушка, — приказала императрица.

Лань Гуй натянула одежду, совсем не заботясь о прическе.

— Ты можешь идти, дочь Хуэйчжэна.

Лань Гуй замешкалась, страстно желая узнать, была ли ее попытка успешной или нет, но для нее уже открылась дверь и следовало идти.

Лань Гуй переступила порог и взглянула на остальных претенденток. Находящиеся слева девушки, те, что уже прошли процедуру, с любопытством смотрели на нее, пытаясь понять, как она вынесла ее. Нескольким сидящим справа все это еще только предстояло.

Следующей оказалась Нюхуру. Она уже встала и шла к двери. Что почувствует эта девушка, когда ее начнет ощупывать вонючий евнух?

Лань Гуй пересекла комнату и села рядом с сестрой. Дэ Шоу едва взглянула на нее и уставилась прямо перед собой.

— Меня тошнит, — сказала она.

— Следи за собой, — тревожно предупредила ее Лань Гуй. — Они только и делают, что ищут в нас недостатки. — Дэ Шоу поежилась. — Ты можешь себе представить, они ничего не знают о тайпинах, — сказала Лань Гуй, все еще не веря, что такое возможно.

— Они знают только то, о чем наместники считают нужным их уведомить, — ответила Дэ Шоу.

Лань Гуй знала: Дэ Шоу не интересуют тайпины. А также прекрасно понимала, что здесь, в Запретном городе, в окружении раболепных евнухов, среди всевозможных символов величия, Сыну Небес и его приближенным было не до того, чтобы интересоваться событиями, происходящими где-то к югу от Янцзы. Вот только жаль, тайпины от этого сами собой не исчезали.

Вышла Нюхуру. Она держалась внешне спокойно, хотя на щеках горели розовые пятна. Нюхуру не села рядом с Лань Гуй, а прошла дальше вдоль скамейки. Очередная претендентка зашла и вышла. Лань Гуй начало все это надоедать, и ей с трудом удавалось сдерживать зевоту. Вдруг она осознала, что последняя девушка вернулась и скамья напротив опустела.

— Дамы встают, — объявил евнух.

Им так долго пришлось сидеть, что некоторые девушки заметно покачивались, поднимаясь на ноги. Появилась вдовствующая императрица. Вслед за ней вышел Цын с большим листом бумаги в руках. Императрица совершенно не шевелилась, когда он начал читать:

— В качестве старшей наложницы в звании «Пинь» — леди Нюхуру.

Все головы повернулись в сторону Нюхуру, когда она медленно пересекала комнату. Проходя мимо Лань Гуй, счастливая избранница даже не взглянула на нее. Впрочем, она не казалась ни обрадованной, ни хотя бы успокоившейся. «Конечно, — с горечью думала Лань Гуй, — эта всегда знала, что ее изберут».

Нюхуру приблизилась к вдовствующей императрице и поклонилась. Императрица прикоснулась к ее плечу и что-то тихо сказала. Никто из девушек не услышал, что именно. Двое евнухов ожидали новоявленную наложницу в дальнем конце комнаты. С этого момента привычная девичья жизнь Нюхуру закончилась.

Лань Гуй стало трудно дышать. Цын продолжал называть имена и присваивать девушкам звания — все ниже «Пинь». Имен Дэ Шоу или Лань Гуй все не называли. Избранные девушки подходили к императрице за поздравлениями и выходили из комнаты в сопровождении евнухов. Некоторые выглядели напуганными, другие — явно ликующими. Одна из девушек в отчаянии даже пыталась бежать, но ее поймали евнухи.

Оглашая имена, Цын делал пометки в списке. Заглянуть в него было невозможно, и число еще не названных имен оставалось загадкой. Лань Гуй почувствовала слабость, наблюдая, как карандаш опускается все ниже и ниже по листу. Вызвали двадцать девушек, двадцать пять… двадцать шесть… двадцать семь… Карандаш Цына замер уже в самом низу листа. Быть может, у него есть еще один список?

Но Лань Гуй знала, что не в этом дело. Она повернулась к Дэ Шоу и взглянула на нее с испугом. Ни одна из них! Какая катастрофа! И это после того, как она истратила свои триста серебряных монет! С таким же успехом она могла бы отдать их нищему или вернуть Чжочжуну.

— Леди Лань Гуй, — вызвал Цын.

Некоторое время девушка не могла пошевелиться. Затем глубоко вздохнула и вышла вперед. Она не осмелилась взглянуть на Дэ Шоу: Цын закончил чтение имен, он сворачивал лист… Она была последней в списке.

Лань Гуй встала перед вдовствующей императрицей с опущенной головой.

— Поздравляю, — сказала пожилая женщина и слегка потрепала ее по плечу. — Ты избрана наложницей «И». — То был самый низший из существующих разрядов. — С этого момента ты — Гуй Жен, Почитаемая, и твоя святая обязанность доставлять удовольствие моему сыну. Твой отец будет вознагражден за тебя. А теперь иди.

Лань Гуй повернулась к ожидавшим ее евнухам. Она готова была взорваться от радости и облегчения. Ей хотелось кричать и плакать. И пусть она оказалась в числе последних избранниц и всего лишь «И» — низшей в иерархии. Но в конце концов она среди избранных! Склонив голову, Лань Гуй вышла из комнаты между двумя евнухами.

Известие о представлении и списки избранных были разосланы по всей империи. В июне они прибыли в Нанкин.

— Возможно, теперь император наконец обратит свое внимание на тайпинов, — заметила Суншу, бросая циркуляр на пол.

Чжан Цзинь поспешил спрятать бумагу, пока настроение хозяйки опять не испортилось. Его не интересовали наложницы императора, но природное любопытство заставило прочитать имена, и сердце его замерло. Лань Гуй! Его бывшая подружка по детским играм стала подружкой императора в постели!

Чжан Цзинь посетовал на несправедливость судьбы: он пал так низко, в то время как она вознеслась столь высоко.

— Ну что ж, — произнес Мартин Баррингтон, — несмотря на трусливое поведение отца одна из дочерей Хуэйчжэна избрана наложницей императора.

— Которая из них? — спросила Цзэньцзин.

— Ах… — Мартин смущенно взглянул на Джеймса. Вся семья теперь перебралась из Нанкина в Шанхай, причем не без активной помощи Джеймса. Это Лань Гуй.

Джеймс поднял голову. «Ты сделаешь меня очень богатой?» — спросила она у него когда-то. Неудивительно, что с такими запросами его бывшая возлюбленная так воспарила. А он… Пришло время пойти и попить чаю с Люси Мэйхью. Она оставалась его единственным утешением.

Как и подозревал Мартин, армия Цзэн Гофаня была разгромлена в начале 1853 года, и Нанкин оказался в руках «небесного короля».

Глава 14 МАТЬ

— Вот то, что вы ищете — «Тринадцать классиков» с комментариями Цзюань Юаня. — Линь Фу положил книгу на стол перед Лань Гуй. — Это только первый том, как вы понимаете, Почитаемая. Всего их триста шестьдесят.

Говоря все это, он лучезарно улыбался девушке. Впрочем, вряд ли уже девушке. Лань Гуй исполнилось двадцать два года. Из всех наложниц императора только она одна интересовалась историей и литературой Китая. Как главный библиотекарь старый евнух проводил большую часть жизни наедине с огромной коллекцией книг, пылящихся на бесчисленных полках. Однако в последнее время почти каждый день после полудня ему составляла компанию Лань Гуй.

— Я прочту их все, — уверенно сказала Лань Гуй, и Линь Фу нисколько в этом не усомнился. Иногда ему казалось, что ей следовало бы родиться мужчиной, тогда ее ум и хваткая память нашли бы достойное применение. Он понаблюдал, как она почти благоговейно раскрыла книгу, и отошел от стойки в дальний конец комнаты.

Лань Гуй взглянула на первую страницу, полюбовалась искусно выведенными иероглифами и ощутила дрожь возбуждения. Триста шестьдесят томов! И все такие же увесистые. Даже если она станет прочитывать по одному в месяц, на все уйдет тридцать лет.

Тридцать лет! Ей к тому времени перевалит за пятьдесят. И по-прежнему она останется девственницей? Лань Гуй откинулась в кресле. Она никогда раньше не размышляла о своем положении в таком свете. Похоже, ее постигла судьба, которой она больше всего боялась. Ей до сих пор не довелось даже увидеть императора Сяньфэна. Догадывается ли он вообще о ее существовании? Весьма сомнительно, уж слишком она низкого происхождения. Император желал видеть только Нюхуру и других наложниц «Пинь». Представительница разряда «И» была для него ничто.

Да, она подвела свою семью. Ее отец получил лишь обычные подарки, преподносимые тем, чья дочь избрана наложницей императора: рулон шелка, причитающееся золото и серебро, две лошади с дорогой упряжью да чайный сервиз. И больше ничего. Сейчас старик был уже мертв — он не пережил разочарования. Она знала, что Дэ Шоу Вышла замуж за маньчжурского мандарина, а Гай Ду все еще ждала замужества. Но куда там ей найти мужа, не имея ни отца, ни приданого! Шэань, должно быть, скрипела зубами от злобы.

Лань Гуй, конечно же, не видела никого из близких с того дня, как оказалась в Запретном городе, ей даже не позволили побывать на похоронах отца. Попавший в святилище остается там навсегда, до того момента, когда смерть посетит его. Она помнила, сколько надежд было у нее тогда, четыре года назад. Каждое утро император писал на жадеитовой табличке имя той наложницы, с которой он собирался провести следующую ночь. Это имя зачитывал старший евнух, в чьи обязанности входило приводить девушек в императорскую опочивальню. Поэтому всегда, когда он приходил, особенно вечером, среди девушек проносился нетерпеливый ропот.