до тех пор могу насладиться вечером, пока тут все тихо, спокойно, и наливают крайне недурное шампанское.
— А могу я узнать, в чем заключались ваши договоренности?
— О, я надеялся, что Вы спросите, если честно, — картинно смутился юноша, обнажая зубы в очередной улыбке. — Я помогал Семену Васильевичу вывести Канцелярию из-под ведения магглов. Подсказал ему ряд организационных вопросов, помог подготовить почву. Отчасти, именно из-за этого Калинцев и страшился Вас, моя дорогая.
— Не очень понимаю, о чем Вы.
— Ну, танец долгий, поэтому можем позволить себе зайти издалека, — улыбнулся Грин-де-Вальд, кружа девушку. — Представьте себе, что Вы хотите избавиться от контроля магглов. Людей, которые начертала не понимают в магии, но почему-то решили, что могут Вам приказывать, мотивируя это благом для общества. При этом они не рассматривают чародеев и волшебников как самостоятельное общество, а скорее как часть единого… скажем… Левиафана. Но принимаются все законы, исходя из потребностей магглов, а не магов. Они получают все преимущества от чародейской деятельности, в то время, как чародеям достаются жалкие остатки в виде титулов и разрешения на магическую деятельность.
— И вы хотели это изменить.
— Именно. Россия стала бы прекрасным примером смены режима. Но для этого нужны предпосылки. Например, общественное недовольство, скажем, бесчеловечным наказанием в виде лишения магической силы. Или куда более опасный процесс, когда магглов превращают в магов. И на фоне всего этого появляется харизматичный лидер, который сможет объединить магов и показать, что их настоящий враг — на самом верху, отдает приказы.
— Но «Фемида» была идеей Калинцева, — возмутилась Дарья.
— Ну, грубо говоря да. Но Вы знаете, как легко переписать историю и поменять в хрониках кто и что сказал. Позвольте, я продолжу. Представьте, что этому харизматичного лидеру удастся объединить магов и натравить их на государство. Как ему удерживать власть? Как сохранить свой статус, когда вкусившие свободы чародеи попытаются восстать?
— Превратить их в сквибов, — проговорила Дарья, чувствуя, как начинают трястись руки. Грин-де-Вальд довольно кивнул. Отметив ее состояние, он замедлил ход, а затем и вовсе прекратил танец. Через секунду в его руке был бокал вина, который он любезно протянул Дарье.
— Именно. Право слово, Вам бы в политику. Хотя я меньшего и не ждал от девушки из семьи выдающихся мракоборцев. Как так вышло, что Вы осели в лаборатории?
— Родители хотели удержать меня подальше от опасностей.
— Не очень получилось, — усмехнулся Грин-де-Вальд.
Они заняли место рядом с одной из колонн поближе к новогодней ели. Отсюда зал прекрасно просматривался, Дарья могла увидеть свое семейство, пытавшееся найти ее в толпе. Ее внимание привлек дядя Алексей, объяснявший что-то Трелони. Присмотревшись, Дарья увидела, как на его ладони мерцают зачарованные запонки. Сердце пропустило удар, а затем снова звшлось бешеным ритмом, подогреваемое надеждой на спасение. Кто-то должен увидеть ее, узнать, что она здесь в компании самого опасного преступника магического мира. Теперь ей нужно было сделать так, чтоб Грин-де-Вальд не заметил, что кто-то может нарушить их tete-a-tete.
— Но разве справедливо будет таким образом использовать Фемиду? — спросила Дарья первое, что пришло на ум. Геллерт снисходительно улыбнулся. Ему явно доставляло удовольствие рассказывать о своих планах. Дарья всматривались в его лицо, пытаясь понять, сколько ему лет. На вид не больше двадцати трех, планы больше соответствовали зрелому возрасту, а вот поведением он напоминал зарвавшегося подростка.
— Милая княжна, а что есть справедливость? Любую вещь можно выставить справедливой, если налепить на нее ярлык в духе: «это ради общего блага». Таким образом можно оправдывать даже самые жестокие преступления. Не находите?
— Ну, должно же быть какое-то понимание, что есть правильные вещи, а есть те, что маскируются под них.
— Согласен, — осклабился волшебник. — Например, давайте представим, вы стараетесь изо всех сил помочь своей сестре, ставшей жертвой неосторожного обращения с извращенной версией Вашей формулы. Это правильно? Ради блага своей семьи вы готовы пойти на все.
— Семья — одна из важнейших ценностей.
— Не спорю. Но вот вы готовы подвергнуть риску одного американского посла, — начал загибать пальцы Грин-де-Вальд, — к нему добавим одного амбициозного юношу, который пытается получить повышение. Еще давайте прибавим всех сотрудников Канцелярии и жителей Москвы, потому что мы не знаем, сколько людей пострадают от того, что Вы отдадите палочку не в те руки. Не многовато ли получается? Будет ли все еще справедливо подвергнуть риску десятки тысяч жизней ради одной единственной? Как с этой задачей справляется Ваш моральный компас?
— Откуда Вы…?
Грин-де-Вальд помахал рукой и прижал палец к ее губам.
— Не мешайте мне делать Вам комплимент, княжна. Меня, право слово, поражает Ваша способность мыслить масштабно, идти на риск ради того, что Вам дорого. Это настоящий дар и, если направить его в правильную сторону, то он изменит мир.
Дарья вцепилась в бокал мертвой хваткой, как будто он был ее единственной опорой. В ушах шумело, все звуки превратились в тревожный вой натянутых до предела нервов. И вдруг все стихло, когда в дальнем конце зала мелькнула растрепанная голова Персиваля Грейвза. На долю секунды время остановилось, запнулось и снова потянулось неторопливой нитью.
— Значит, Вы в курсе моих планов на Старшую палочку, — хмыкнула Дарья, делая глоток вина.
— Конечно. К тому же я своего рода эксперт в непреложных обетах. И я точно знаю подробности Вашего. Давайте сделаем вот как: я позволю Вам его исполнить. Но взамен я попрошу у Вас самую малость — сопровождать меня. Что скажете?
— А что, если я скроюсь с палочкой?
— Меня это не пугает, — улыбнулся юноша. — Мы с ней связаны, и рано или поздно наши пути соединятся. Поймите, когда я увидел Вашу работу, я понял, что палочка может и подождать. Она — всего лишь артефакт, а для моего плана куда важнее люди вроде Вас.
Дарья недоверчиво посмотрела на молодого человека. Вцепилась взглядом в его безмятежное лицо, пытаясь вскрыть маску невозмутимости, добраться до самого сердца его темных мыслей, распутать каждую из них. Но сколько бы она ни пыталась, ничего не менялось, только улыбка Грин-де-Вальда становилась все шире.
— Вы
