Читаем без скачивания Замуж за принца - Лондон Джулия

Себастьян этого не знал, да и знать не хотел. Не успеет день закончиться, как Патро уничтожит все следы того, что произойдет в этой комнате. Сейчас его заботило только одно — то, что они с Элизой действительно были одни. Ни один слуга не торчал под дверью, никто не слонялся по коридору, ожидая, пока принц освободится.

И кровать была подходящая.

Сердце гулко застучало. Принц чувствовал себя так, как будто ждал этой минуты всю жизнь. Он стряхнул с плеч теплое пальто и оставил его лежать на полу. Придвинулся к Элизе, расстегнул застежку ее плаща, снял с нее плащ и небрежно бросил на кресло. Затем забрал из рук девушки судорожно зажатые перчатки и тоже отбросил прочь. И, наконец, обнял свое сокровище.

Ее тело выгнулось в его объятиях, она прильнула к Себастьяну, пальцы впились в его руки и плечи. Принц вытащил шпильки из ее волос, любуясь тем, как золотисто-каштановые локоны рассыпаются по ее плечам и спине. Она была так прекрасна — живое воплощение мечты, которая неотступно преследовала его.

Элиза вздохнула и прижалась к его рту губами, нащупала языком его язык. Мало-помалу возбуждение Себастьяна нарастало, пока не захватило его целиком.

Он поглаживал бедра Элизы, потом его рука скользнула к полной груди. Принц стал расстегивать пуговицы ее платья, потянул с плеч и наблюдал, как оно сползает на пол, открывая взору нижнее белье.

Он развернул девушку спиной к себе и занялся шнуровкой корсета, распуская ее до тех пор, пока корсету стало не на чем держаться. Элиза сняла его и отбросила в сторону. Теперь она осталась лишь в нижней рубашке, настолько тонкой, что ткань казалась почти прозрачной.

Кровь гулко, словно удары барабанов, пульсировала в жилах Себастьяна. Он быстро сбросил с себя сюртук и жилет, через голову стянул рубашку и снова заключил девушку в объятия. Поцеловал ее, обхватил за талию и развернул к себе лицом, потом осторожно уложил на просторное ложе. Коснулся губами к впадинке на ее шее и ощутил биение пульса. Его собственное сердце билось все быстрее, разгоняя пылающую кровь по всему телу.

Теперь принц схватил ее нижнюю рубашку за край и поднял повыше. Его руки ощутили обнаженную кожу Элизы, и по позвоночнику Себастьяна прокатились раскаленные добела волны сладостного предвкушения. Он стянул рубашку через голову, опрокинул девушку на ложе и освободил ее от панталон.

Девушка осталась восхитительно нагой перед ним, и Себастьяну подумалось, что для него в природе нет зрелища прекраснее, нежели женское тело. Он быстро освободился от оставшейся одежды и предстал перед Элизой совершенно обнаженным. Его мужское достоинство уже напряглось до предела и нетерпеливо подрагивало в предвкушении грядущего удовольствия.

Он лег сверху, и Элиза набрала полную грудь воздуха. Он же гладил ее щеки, прижимался лбом к ее лбу.

— Я по-настоящему люблю тебя, Элиза, — сказал он искренне. — Еще никогда прежде я не говорил женщине этих слов.

Она отвела с его лба мешавшую прядь волос и обняла принца обеими руками.

— Мне хочется запомнить каждое мгновение, — проговорила Элиза и потянула своего избранника к себе, подставляя губы для поцелуя.

Себастьян стал исследовать ее тело, лаская губами и руками ее груди, ее гладкую, теплую кожу. Вот он достиг нежной, чувствительной внутренней поверхности бедер и ощутил под пальцами складки женского естества.

Элиза тихонько застонала и потянулась к Себастьяну, лаская его пальцами.

Принц ощутил себя рекой, которая наконец прорвала плотину. Он уже не мог сдержать того влечения, которое вызывала в нем эта девушка. Запустил пальцы в сердцевину ее наслаждений и, когда она задышала часто-часто, крепко обхватил рукой за талию и вошел в нее, сразу заполнив всю до отказа.

Никогда раньше он не испытывал такого физического наслаждения — волна восторга вознесла его высоко на свой гребень, но вслед за этим на него накатило и отчаяние, ибо он знал, что ему, вероятно, никогда больше не придется прикоснуться к Элизе.

Усилием воли Себастьян отогнал эту мысль. Невозможно было думать об этом в такую минуту: ему хотелось запомнить каждое проведенное с ней мгновение, вобрать в себя каждое прикосновение. Ему хотелось вознести их обоих до таких волшебных высот, на какие больше уже ни одному из них не подняться. Ему хотелось впитать тот миг, когда весь мир вокруг засияет светом дивной истины. Короче говоря, Себастьяну хотелось, чтобы произошло чудо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Элиза изо всех сил прижимала его тело к себе, выгибая спину и постанывая, пока он двигался в ней. Она приближалась к пику наслаждения, когда он и сам уже едва мог сдерживать себя. Наконец Себастьян перевернулся на спину и положил Элизу сверху, чтобы видеть ее лицо. Она в шутку делала вид, будто скачет на нем верхом, впиваясь пальцами ему в грудь.

Ее серые глаза смотрели на него, а волосы длинными пышными прядями разметались, окутывая их обоих.

— Я проклинаю тот день, когда познакомилась с тобой, — выдохнула она.

— Я тоже, — согласился Себастьян. Она приникла к нему всем телом.

— Ты принес мне погибель, Себастьян. Но, боже, какой чудесной эта погибель оказалась, — проговорила Элиза и закрыла глаза.

Себастьян приподнялся на локте, запустил руку в густые волосы на ее затылке и заставил ее замереть.

— Всю жизнь я искренне считал, что подобное блаженство мне недоступно. Если даже не говорить ни о чем другом — ни о чем другом, Элиза, — то и тогда ты показала мне, что такое любовь. Сознаешь ли ты сама, сколь велик такой дар? Если бы не ты, я так и не узнал бы настоящей любви.

Элиза улыбнулась. Она заключила его лицо в свои руки и нежно поцеловала.

— Значит, и ты, и я изменились навсегда, так выходит?

«Ах, Элиза!» Он даже не в силах был выразить словами, как глубоко изменился под ее влиянием. Он начал снова двигаться в ней — на этот раз неспешно, расчетливо, желая растянуть удовольствие, пока ему хватит сил сдерживаться. Она, не переставая, целовала его, двигаясь в заданном мужчиной ритме. Ощущение нарастающего возбуждения было восхитительным, и Себастьян, уже не в силах долее сдерживаться, крепко обхватил Элизу, и они оба повернулись на бок.

Элиза задыхалась от затрачиваемых усилий, грудь лихорадочно вздымалась, вбирая в себя очередные порции воздуха, но вот Себастьян пришел к завершению, и она, ощутив это, закричала от восторга.

Себастьян свое дело сделал. Он рывком вышел из нее и излился на ее бедро.

— Ах, боже правый, — чуть слышно, прерывистым шепотом, смогла только вымолвить Элиза. — Силы небесные! — Она поцеловала его в губы, крепко, несколько раз подряд, потом издала счастливый вздох и повернулась на спину, откинув одну руку.

Себастьян поцеловал ее в щеки, в лоб, потом нежно поцеловал в губы, снова обнял и крепко прижал к себе. Никогда прежде он не чувствовал такого полного слияния с другим человеком. Он слышал, как бьется ее сердце, и ему казалось, что это часть его самого. Любовь, удача, счастье — все, что есть в мире самого доброго и хорошего, — соединились и словно бы накрыли любовников своим волшебным покрывалом.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Себастьян погладил Элизу по щеке и снова поцеловал, теперь уже с величайшим почтением. Он протянул руку к одеялу, они оба скользнули в постель и лежали в объятиях друг друга, глядя на колышущиеся ветви по ту сторону окон.

— Еще даже не стемнело, — вымолвила Элиза, — а мне кажется, будто я уезжала куда-то на неделю.

— Хотел бы я, чтобы мы уехали куда-нибудь на неделю, — пробормотал Себастьян.

— Как ты думаешь, брак похож на то, что сейчас было? — спросила она.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вот уж не знаю. — Ему очень хотелось надеяться, что еще придется испытать в жизни такое же ощущение покоя и умиротворения. — С тобою, может быть, но с какой-то другой — вряд ли.

Элиза повернула голову и уютно устроилась на его груди.

— Если бы я вышла за тебя замуж, то настояла бы на том, чтобы каждый день начинался и завершался вот так.

Он усмехнулся и провел пальцем по ее руке — вверх, потом вниз.