— Нет нужды меня запугивать, — фыркнул Оутс. — Уж такое-то дело за десять фунтов мне по плечу. Сделаю.
Уговорившись о главном, они обсудили детали: когда именно Элиза должна будет с ним встретиться и где взять экипаж.
— Так я могу идти? — уточнил мистер Оутс.
Элиза и Себастьян переглянулись. Принцу очень не хотелось отпускать этого человека, потому что он, как и Элиза, этому типу ничуть не доверял. С другой стороны, вряд ли можно было удерживать толстяка против его воли. Принц кивнул.
Мистер Оутс тут же рванул прочь, как крыса, бегущая с обреченного корабля. Себастьян и Элиза смотрели на убегающего.
— Он завтра не придет, а? — спросил Себастьян.
— Придет! — уверенно сказала ему Элиза. — Для него десять фунтов — это целое состояние. — Она повернулась к Себастьяну и улыбнулась. — Двадцать фунтов, Себастьян! Ты что, с ума сошел?
— Думаю, точно сошел, — подтвердил принц, — и нет причин в этом сомневаться.
Он, несомненно, обезумел. Потому что был без ума от Элизы. Безумно, безумно был влюблен в нее.
Глава 25
Алусианская мода ни в коей мере не превосходит моду английскую, хотя некоторые французы упорно отстаивают противоположное мнение. Английские шляпницы — самые искусные во всем мире, что подтвердил и сам принц Себастьян. Его высочество при свидетелях приобретал изящные английские шляпки у модистки на Бонд-стрит — для дам, входящих в его свиту.
Английские дамы уже в конце следующего месяца смогут размещать заказы на шляпки весеннего сезона. Ожидается, что повышенным спросом станут пользоваться шляпки из атласа, шелка, а также соломенные — с лентами и цветами.
Дамская газета мод и домашнего хозяйства г-жи Ханикатт
Пол Оутс был очень голоден. В обмен на свое участие в деле он выговорил себе немного хлеба, сыра и вяленого мяса. В назначенное время он явился в оговоренное место, но не желал садиться в экипаж, пока ему не дадут выпить кружечку пива и какую-нибудь закуску к нему.
Он издал восторженный возглас при виде экипажа (по правде говоря, отнюдь не роскошного), набросился на еду, как голодный зверь, и продолжал жевать, пока они с Элизой ожидали на Бонд-стрит алусианок.
— А что он за птица такая, этот джентльмен? — поинтересовался Оутс с сальной ухмылкой, поглощая очередную порцию еды.
— Думаю, совершенно понятно, что он мой друг.
— Друг, — скептически хмыкнул мистер Оутс и наставил на Элизу свой грязный палец. — Вы себя считаете такой же благородной и важной, как он. — Палец указал куда-то на крышу экипажа. — Но вы совсем не такая, мисс, совсем не такая важная, как он. Кенсингтонский дворец! Думаете, я не знаю, кто там живет? — Он покачал головой и сунул в рот кусок мяса размером с кулачок Элизы.
Ей пришлось отвести взгляд. Говоря откровенно, если бы мистер Оутс действительно знал, кто сейчас обитает в указанном дворце, девушку это не на шутку бы удивило.
— Сама королева, вот кто, — откликнулся на ее мысли Оутс, продолжая жевать. — А этот тип — ее братец.
Похоже, Оутс был законченным идиотом, и Элизе оставалось лишь надеяться, что кроме подобного свидетеля у Себастьяна найдутся и помощники потолковее.
— А как вы пришли к такому выводу, мистер Оутс?
Он пожал плечами и с чавканьем принялся за очередную краюху хлеба.
— Ну так оно по всему выходит. Видел я портреты принца Альберта[18], так на него этот приятель не похож вовсе. Значит, ее брат. Очень на нее похож.
— Стало быть, вы человек умный, да? Действительно, он брат королевы. — Элиза полагала, что мистер Оутс, возможно, так никогда и не узнает, что королева живет не в Кенсингтонском, а в Букингемском дворце, и нет у нее ни братьев, ни сестер.
Тем же грязным пальцем Оутс постучал по лбу и гордо подтвердил:
— Я так и знал.
Элиза чуть было не закатила глаза, но с некоторым усилием удержалась. Ей предстояло провести в обществе этого субъекта час, быть может, чуть больше, после чего она искренне надеялась никогда больше не видеть его. Хотя, скорее всего, придется время от времени все же встречаться с ним на рынке, где он будет бродить в поисках заработка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как бы то ни было, придуманный ими вчера план был очень прост. Себастьян привезет на Бонд-стрит алусианских дам из своей свиты, и, пока они будут идти по тротуару к дверям магазина миссис Кьюбисон, Оутс постарается рассмотреть каждую и, возможно, узнает ту, которая так интересует принца. Себастьян приедет последним. Прежде чем войти в магазин и расплатиться за отобранные дамами шляпки, он подойдет к экипажу Элизы и послушает, что скажет ему мистер Оутс. Затем экипаж отвезет Элизу с Оутсом снова на Ковент-Гарден, там один из приближенных Себастьяна отсчитает десять фунтов, а Элиза… Что ж, она будет ждать у себя дома. Себастьян обещал прийти к ней. «Жди меня, Элиза. Я обязательно приду, клянусь тебе всем, чем хочешь».
Мистер Оутс наконец-то насытился и откинулся на спинку, раскинув измазанные жиром руки на кожаную обивку сидений.
— Доводилось мне ездить и в экипажах получше. Если уж он брат королевы, неужто у него лучшего не нашлось?
— Припоминаю, — заметила на это Элиза, — как еще полчаса назад вы горячо восхищались этим.
— Ага, но этот не такой шикарный, как те, в которых возят королеву, я сам видел.
— Разумеется, не такие, мистер Оутс. Она же все-таки королева, а этот джентльмен только ее брат.
Собеседник кивнул, как будто принимая неоспоримый довод.
Потом он закрыл глаза и через минуту уже мирно храпел. Элиза забилась в угол экипажа напротив Оутса и молилась о том, чтобы алусианские дамы прибыли как можно скорее.
Прибыли они, однако, не так скоро, опоздав на час против назначенного времени. Элиза услышала их еще прежде, чем они появились в поле зрения. Она тут же выпрямилась, пнула ногой мистера Оутса, а сама приникла к окну. Дамы выпрыгнули одна за другой из кареты и столпились на тротуаре, разглаживая юбки и поправляя шляпки.
— Живее! — прошипела Элиза Оутсу.
Он втиснулся рядом с ней в проем окошка, обдав Элизу запахом давно не стиранной одежды.
— Мне их не видно.
— Что значит «не видно»? — спросила Элиза с яростью.
— Шляпки мешают видеть лица.
— О боже!
Дамы подошли ближе, но мистер Оутс все так же качал головой.
— Ни одной не могу рассмотреть.
Элиза быстро приняла решение. Она распахнула дверь экипажа и вытолкнула Оутса, затем выпрыгнула сама. Оперлась на его руку и потащила к витрине магазина.
— Это что? — растерянно спросил Оутс, пялясь на витрину.
— Сделайте вид, что разглядываете эту витрину аптеки, мистер Оутс, а потом обернитесь, будто разговариваете со мной, и хорошенько рассмотрите этих дам.
— А-а! — Он повернул голову и через плечо Элизы стал вглядываться в дам, которые уже подошли к магазину миссис Кьюбисон. — Не та, — сказал он. — Нет. Нет. Тоже нет… Эй, вон она. Точно, точно, она самая и есть.
— Которая? — Элиза искоса посмотрела налево.
— Да вон та, в желто-голубом платье и синем плаще.
Указанную даму Элиза узнала с первого взгляда — наряд ее был великолепен. Ростом женщина была немного ниже остальных, и Элиза, вздрогнув, поняла, что уже встречала ее раньше. Именно с этой алусианкой она говорила в зале для игр на званом вечере у Джулианы Уитбред. Как же ее зовут? Анастасан! Придворная дама Анастасан!
— Вы уверены?
— Я точно знаю, барышня, кто дал мне пять пенсов.
Дамы столпились у входа в магазин миссис Кьюбисон, пытаясь заглянуть внутрь и ожидая, пока лакей распахнет им двери.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Она прехорошенькая, эта дамочка. Невысокая, изящная. И с такими большими…
— Да, я вижу, — поспешно сказала Элиза, прежде чем Оутс успел снова помянуть груди. Бюст леди Анастасан действительно был очень внушительным для дамы отнюдь не могучего сложения.
