Навсегда в Галлиполи остались 343 могилы русских людей, нашедших здесь свое упокоение… Включая полковника Щеглова[101].
БОЛГАРИЯ
Болгария платила Сербии и Румынии контрибуцию, как союзница Германии в Мировой войне.
Премьер-министр болгарского правительства, Александр Стоименов Стамболийский был настолько левым социалистом, что многие коммунисты шли к нему. Он пошел на сближение с СССР. На Генуэзской конференции 1922 года Стамболийский обязался разоружить белые части… Сам он при этом предусмотрительно остался в Генуе.
Положение русских в Болгарии и так было сложным. Русский получал 50 левов за работу, за которую болгарин получал 75. А теперь болгары арестовали главу кутеповской контрразведки Самохвалова. У него «нашли» планы болгарских укреплений, донесения агентов, сведения о расположении воинских частей и промышленной инфраструктуры. Русские доказали, что документы подложные, но пока шли судебные разборки, Кутепова уже арестовали и выслали из страны. Над эмиграцией нависала угроза уничтожения.
Русская армия приняла самое активное участие в перевороте Александра Цанкова 9 июня 1923 года. Стамболийский был свергнут. Его заманили якобы для переговоров с царем Борисом III, схватили, пытали и убили.
К власти пришли военные, для которых русские белогвардейцы были дорогими соучастниками переворота. Сразу отпала угроза разоружения и выдачи.
В сентябре 1923 года коммунисты подняли мятеж. Подавляли его тоже с участием белогвардейцев.
СЕРБИЯ
Уже в 1919 г. на территорию королевства въехали несколько сот беженцев из России[102]. В январе 1920-го, после поражения деникинской армии, из Новороссийска в королевство были эвакуированы около 8,5 тыс. человек.
Весной 1920 г. в Белграде открыли свои представительства Российское общество Красного Креста (РОКК), Всероссийский земский союз (ВЗС) и Всероссийский союз городов (ВСГ). 21 января 1920 г. приказом генерала Деникина учреждалась особая должность главноуполномоченного по устройству русских беженцев в королевстве.
Генерал Врангель обратился к правительствам многих стран с просьбой о приеме «крымских» беженцев. Одним из первых откликнулось правительство КСХС. Оно дало согласие на въезд более 20 тыс. гражданских беженцев, предварительно заручившись обещанием французских властей оказать им денежную поддержку.
Вновь прибывшие беженцы расселялись по всему королевству в уже имевшиеся русские колонии или основывали новые. Весной 1921-го существовало 233 колонии, а через год их количество увеличилось до 300. Колонии имели право самоуправления. Общая же численность русских беженцев колебалась от 50 до 70 тыс. человек[103].
В декабре 1920 г. генерал Врангель начал переговоры с правительством КСХС о переселении в его пределы армейских частей из района Константинополя. В 1921–1923 гг. в КСХС въехали около 11,5 тыс. военнослужащих бывшей Русской армии[104]. Большинство из них организованным порядком устроились на пограничную службу и строительство дорог[105]. К концу 1923 г. приказ Врангеля от 10 июля 1922 г. о переводе армии на трудовое положение был в основном выполнен.
Это было нищее, несчастное, обездоленное сборище. В начале 1922 г. были трудоустроены более 5,5 тыс. беженцев, из них 2,7 тыс. имели постоянную работу, 2,9 тыс. — временную. Но в 1924-м в королевстве насчитывалось около 19 тыс. безработных российских беженцев[106].
Не удивительно: более половины беженцев в прошлом являлись военными и чиновниками, меньше трети до войны работали в хозяйственной сфере. 14 % приходилось на педагогов, врачей, литераторов, духовенство, художников и артистов, 5 % составляли квалифицированные канцелярские работники. 13 % составляли лица с высшим образованием, 62 % — со средним, примерно 22 % — начальным домашним и только 3 % — лица без образования[107]. Из примерно 200 дипломированных российских юристов в это время имели работу по специальности около 40 человек[108].
Среди эмигрантов около тысячи было старше 60 лет, около 2 тыс. военных и 1 тыс. гражданских инвалидов. Тем не менее русская эмиграция создала 24 учебных заведения с 2916 учащихся. Некоторые из них пользовались авторитетом и у сербов: например, 1-я Русско-сербская гимназия в составе пяти (III–II) старших классов[109].
РУССКИЙ ПАРИЖ
Первоначально французы изо всех сил противились въезду русских во Францию. Но вскоре выяснилось: въезд алжирцев, вьетнамцев, армян из Турции не позволяет решить вопрос с рабочей силой на крупных заводах. И тогда французы начали ввозить русскую рабочую силу. Только турки в 1921–1922 годах стали теснить русскую эмиграцию с мест, и то без особого результата.
«Русские необычайно ярко заявили о себе в художественной, артистической, культурной жизни, благодаря чему возникло убеждение, что эмиграцию составлял самый цвет русского общества. Из-за этого стереотипного представления о судьбе русской эмиграции забывают, что на самом деле большинство русских эмигрантов были рабочими на заводе Рено и жили в рабочих кварталах для бедняков»[110].
Эмигранты ни политически, ни экономически не были равны с французами. Только Леон Блюм в 1936 году уравнял эмигрантов и граждан Франции.
Въехавшие во Францию в 1920-е гг. жили в бараках для поляков и русских, где кормили исключительно бобами. Их судьбой стал 14-часовой рабочий день.
Не случайно в Париже было 3600 русских таксистов. Среди них попадались поистине легендарные личности, типа «Вовки-казака» с золотыми зубами и шлейфом невероятных приключений.
Впрочем, в формировании образа русского эмигранта, аристократичного и шиковатого, особую роль сыграл кинематограф… Вместо скучной реальности кино создавало «интересный» мир с «интересными личностями»[111].
К 1924 году в Париже жило до 45 тысяч русских. Тут находились самые известные учебные заведения, как Религиознофилософская академия Бердяева: чтобы руководить ей, он в 1924 году переехал из Берлина в Париж.
Но жизнь была трудной и скудной. Не случайно Алексей Толстой и художник Иван Билибин, композитор Сергей Прокофьев вернулись из эмиграции в СССР. А навстречу им тек другой поток… Некоторые советские эмигранты оставались в Париже… Например, Александр Бенуа, командированный в Париж из Эрмитажа в 1926 году, остался в Париже, но с Буниным как с «бывшим» категорически отказывался встречаться.
РОВС
Русский Обще-Воинский Союз (РОВС) основан 1 сентября 1924 года Главнокомандующим Русской армией генерал-лейтенантом бароном П.Н. Врангелем (1878–1928) как непосредственный преемник Русской армии и продолжатель Белого движения.
Приказ генерала Врангеля № 82 запрещал членам РОВСа состоять в политических партиях. Первоначально основу Союза составляли бывшие воины Белых армий, оказавшиеся после Гражданской войны в эмиграции, а со временем состав Союза стали пополнять их потомки и единомышленники. Своей главной задачей РОВС объявил сохранение кадров для продолжения борьбы с большевизмом.
В 1920–1930-е годы РОВС организационно был разделен на 6 отделов в Европе, 2 — в США, 1 — в Китае.
В состав РОВСа входили полковые объединения частей Русских Императорских Гвардии и армии, Белых армий, а также Общество галлиполийцев, к 1930 году имевшее свои отделы во Франции, Венгрии, Бельгии, Болгарии, Югославии, отделения и землячества во многих странах Русского Зарубежья.
Члены Союза платили небольшие взносы, которые шли на организационные расходы и в страховой фонд на случай потери работы и болезни.
Добровольцы из РОВСа вели подпольную работу в СССР, где они пытались поднять вооруженное восстание против коммунистической диктатуры, вели антикоммунистическую пропаганду.
Члены РОВС сражались с коммунизмом и в рядах армий других стран: в Китае, во время Гражданской войны в Испании в 1936–1939 гг., а также в рядах армии Финляндии во время Советско-финской войны (1939–1940)[112].
С самого начала ГПУ — НКВД считал РОВС одним из своих главных врагов, и чекисты вели против него беспощадную войну.
«ЛУКУЛЛ»
В Константинополе резиденцией Врангеля стала яхта российского посла. Ее название сменили с «Колхида» на «Лукулл». Это была плавучая штаб-квартира генерала Врангеля. Здесь он жил почти безвылазно, на яхте находились архивы и деньги, принадлежавшие Русской армии, вывезенные Врангелем в октябре 1920 года из Крыма в Константинополь.
Сюда к нему ездили с докладами, здесь проходили совещания. В результате остался один «Лукулл», на котором Врангель жил почти безвыездно. И все его имущество хранилось на этой яхте…
