- Продолжайте, Мообс, - сказал Фламмери, - и поторапливайтесь. Они могут вернуться каждую минуту.
- Бьюсь об заклад, сэр, что они задержатся. Они, верно, снова будут искать несуществующий клад.
В том-то и дело, что Фламмери теперь уже совсем не был уверен, что клад этот не существует на самом деле. Но он, конечно, не высказал своих сомнений.
Мообс угадал. В то самое время, когда он полез воевать с коптившей «летучей мышью», Егорычев и Смит, возвращаясь из Нового Вифлеема, забрели в лес, росший сразу по ту сторону ручья, отделяющего Северный мыс со Священной пещерой от остальной части острова. Метрах в двадцати друг от друга они медленно подвигались фронтом наверх по направлению к вершине горы, называемой Священной воронкой. Они раздвигали каждый кустик, то и дело тыкали палками в землю, искали, где она порыхлее.
- А знаете, Смит, что мне напоминает эта Священная воронка? - сказал Егорычев. - Очень большой кратер давно потухшего вулкана.
- Она вся заросла травой. На ней большие деревья, - заметил кочегар, полагая, что он этим опровергает догадку Егорычева.
- Везувий до гибели Помпеи тоже весь порос травой. В его кратере даже расположились лагерем восставшие спартаковцы. А потом в один прекрасный день - бац-бах-та-ра-рах, извержение!
Смит усмехнулся:
- Но на сегодня-то мы с вами обеспечены от такого ужаса?
- Дружище, - в тон ему отвечал Егорычев, - можете быть совершено спокойны. Полнейшая гарантия!..
- Фу, гора с плеч! - Они оба засмеялись. - Значит, можно продолжать ковыряться в земле?
- Сколько угодно, старина... Продолжаем ковыряться...
Они определили себе урок на сегодня и принялись выполнять его с величайшей тщательностью.
А тем временем наверху, в пещере, Джон Бойнтон Мообс победил своевольную горелку «летучей мыши», слез с табуретки и с прежней торжественностью продолжал чтение текста договора...
2. Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно заявляют, что независимость острова Разочарования является предметом особой и постоянной заботы Высоких Договаривающихся Сторон, а также необходимым условием для мира и цивилизации и тем самым обязываются защищать вышеупомянутую независимость всеми средствами, имеющимися в их распоряжении.
3. Высокие Договаривающиеся Стороны отдают себе отчет в тяжелой ответственности, которую они возлагают на свои плечи, и уповают на помощь Небесного Провидения, как на постоянно действующий и безотказный фактор контроля над правильным, чистосердечным и бескорыстным выполнением этого договора всеми тремя Высокими Договаривающимися, Сторонами.
4. Предполагается, что это соглашение будет временным и немедленно потеряет силу, лишь только господа Фламмери и Цератод или лица, специально ими на то уполномоченные, придут к заключению, что туземное население острова Разочарования достигло того минимального уровня культуры, моральной устойчивости, благосостояния и политической зрелости, которые необходимы для предоставления ему самостоятельности.
5. Соглашение это вступает в силу тотчас же по подписании представителями Высоких Договаривающихся Сторон.
Подписи:
Роберт Д. Фламмери
Эрнест Цератод
От лица коренного населения острова Разочарования:
Гильденстерн Блэк,
Розенкранц Хигоат
и Яго Фрумэн,
коим, вследствие их неграмотности, текст настоящего соглашения трижды и с расстановкой прочитан вслух, поставили оттиски больших пальцев своих правых рук.
Джон Бойнтон Мообс, секретарь
На острове Разочарования. Июня девятого дня, в лето от рождества всемилостивейшего Иисуса Христа, господа нашего, одна тысяча девятьсот сорок четвертое».
Фламмери расписался размашисто и не без подчеркнутой небрежности: еще за два года до войны он участвовал в подписании картельного договора с «И. Г. Фарбениндустри», который по значению своему не уступал любому договору между двумя солидными суверенными державами, а по прочности и воздействию на жизнь и судьбы многих миллионов людей значительно его превосходил.
Цератод вывел свою подпись твердо, четко и страшно аккуратно. Как-никак это была первая его подпись под документом международного характера.
Затем он капнул на клочок бумаги чернил, размазал их другой бумажкой, взял оробевших представителей другой Высокой Договаривающейся Стороны за правые руки, обмакнул их большие пальцы в размазанные чернила, и три оттиска пальцев тремя большими фиолетовыми узорчатыми пятнами украсили соглашение, окончательно скрепив его обязательность для всех жителей острова.
Как это ни покажется странным для постороннего человека, но не содержание соглашения, а именно процедура взятия оттиска пальцев привела всех троих островитян в состояние, близкое к обморочному. Их посеревшие лица выражали крайнюю степень испуга, а ноги столь очевидно отказались им служить, что представители первой Высокой Договаривающейся Стороны поспешили усадить их и раскупорить коньяк.
Все пятеро участников соглашения при секретаре Джоне Бойнтоне Мообсе отдали дань мужественному напитку. У Фламмери это был первый из многих подписанных им в разное время и с разными лицами договор, который не нужно было скрывать от военного министерства и государственного департамента: картельные соглашения, как правило, граничили с государственной изменой и хранились в глубочайшей тайне. Мистер Фламмери имел все основания рассчитывать на славу выдающегося героя и особое благоприятствование при получении заказов.
Эрнест Цератод, помимо патриотического подъема, испытываемого им от присоединения к Британской империи новой несамоуправляющейся территории, предвкушал впечатление, которое произведет в будущем году на избирателей история о мужественном майоре Эрнесте Цератоде, который не только не пал духом в исключительных условиях кораблекрушения и бедствий на диком острове, но и сумел округлить колониальные владения Соединенного Королевства, не затратив ни единого пенса из средств налогоплательщиков.
Мообсу и островитянам, не обремененным особыми переживаниями, достаточно было самого процесса поглощения коньяка.
Через четверть часа туземцы, не привыкшие к спиртным напиткам столь упоительной крепости, пришли в чрезвычайно веселое настроение, и их выпроводили домой, щедро одарив пуговицами, английскими булавками и самыми крупными из имеющихся в наличии гвоздей.
Приметив умильные взгляды, которые старший из островитян, Яго Фрумэн, бросал на висевшую на гвоздике старую рабочую куртку покойного Альбериха Сморке, Фламмери позволил себе широкий жест. Он подарил ему эту куртку. Яго Фрумэн ошалел от восторга. Розенкранц и Гильденстерн не смогли, да и не захотели скрыть живейшее чувство зависти, которое они при этом трогательном событии испытали. Пришлось и им сделать дополнительные подарки. Мообс порылся в ящике с грязным бельем и вручил им по застиранной голубой трикотажной сорочке. Все трое сразу облачились в свои обновки, что доставило высокое эстетическое наслаждение как самим островитянам, так и их изрядно нагрузившимся партнерам по договору.
