В Нью-Йорке документы Крегги и Уоррена произвели ошеломляющий эффект. С их помощью Москоу мог связать несколько нитей, ведущих к Маццео, и открыть ряд новых направлений в следствии по делу Bank of New York, а также начать выстраивать обвинение против Крегги, Блумфилда и Уоррена.
В июне 1999 года большое жюри Нью-Йорка предъявило Эндрю Уоррену обвинение по 78 пунктам, включая развал предприятия и представление ложной документации для сокрытия преступной деятельности Westfield Financial в Соединенных Штатах. Уоррен отказался приехать в Нью-Йорк, чтобы ответить на эти обвинения, и в отношении него была начата процедура экстрадиции. Уоррен решил защищаться. Суть его заявлений сводилась к тому, что он слишком подавлен эмоционально, чтобы выдержать судебное заседание. В марте 2003 года британский суд постановил, что решение относительно того, может ли Уоррен перенести судебное разбирательство, находится в компетенции американского суда, и дал разрешение на его экстрадицию в США. Как бы то ни было, следствие против Уоррена до сих пор продолжается и в Великобритании: изучаются подставные компании, связывающие его с Benex, Becs International, а также несколькими русскими и Bank of New York.
Пока Уоррен сопротивлялся экстрадиции, большое жюри Нью-Йорка выдвинуло обвинение в преступном сговоре по 22 пунктам против Блумфилда и Крегги. Блумфилд предстал перед нью-йоркскими властями, но Крегги явиться в Нью-Йорк отказался. Вместо этого он планировал отсидеться в своем кондоминиуме на юге Флориды. Его юрист умолял: «Ради бога, не ездите в Америку», — но Крегги считал, что он неуязвим. Однако люди Джона Москоу убедили его в обратном.
Через 18 месяцев окружной прокурор Манхэттена встретился с Блумфилдом и Крегги в суде. Поскольку Блумфилд и Крегги знали, что в суде присяжных они проиграют, они попросили провести судебное заседание без участия присяжных, и их просьба была удовлетворена. Это означало, что заслушивать показания и решать их участь будет один лишь судья.
С самого начала люди, занимавшиеся этим делом, ощущали неприязнь к Блумфилду и Крегги. Как-то раз, увидев Блумфилда, входящего в зал суда, один из детективов, расследовавших его дело, сказал тому: «Хороший у тебя галстук».
Блумфилд остановился, взглянул на детектива и пообещал: «Когда — не если, а когда — я выиграю это дело, я вернусь в Нью-Йорк и подарю тебе этот галстук». Детектив, видевший горы улик против Блумфилда, покачал головой: «Когда ты проиграешь, я попрошу у тебя еще твои шнурки и ремень».
Москоу принимал участие в работе суда, но большую часть его времени поглощало дело о краже руководителями Tyco 600 млн. долларов, принадлежавших этой корпорации, поэтому повседневной рутиной пришлось заниматься Кларку Абрамсу, Кеннету Шалифуа и Ребекке Руафэ. Эти три помощника окружного прокурора использовали против Блумфилда и Крегги все имевшиеся у них улики и проводили на работе по 18 часов ежедневно, включая выходные.
Суть обвинений, предъявленных Блумфилду и Крегги Абрамсом, Шалифуа и Руафэ при участии Москоу, заключалась в том, что приблизительно с января 1980-го и до середины марта 2001 года они, действуя в сговоре, фальсифицировали документы предприятий и банков и подделывали ценные бумаги для того, чтобы помогать своим клиентам нарушать закон. В частности, Блумфилд и Крегги открывали офшорные компании и офшорные банковские счета, представляя ложную информацию об их владельцах. Уйдя в офшор, заговорщики сознательно стремились предотвратить возможное раскрытие имен истинных владельцев компаний и банковских счетов. В качестве прикрытия они использовали дипломатического работника, рассчитывая на его юридический иммунитет и, соответственно, невозможность для полиции и судебных органов использовать его для дачи показаний.
Согласно одному из эпизодов этого дела, у Блумфилда имелся друг в Канаде, создавший сеть из 9 аптек. За несколько лет этот человек перевел на свой офшорный банковский счет 400 тыс. долларов. Однако, поскольку это было сделано без ведома канадского налогового управления, он не мог ввезти деньги в страну и воспользоваться ими. Действуя по его поручению, Блумфилд и Крегги придумали схему, включавшую подписание декларации о доверительном характере собственности, к участию в которой привлекли двух клиентов Крегги с Кипра. Это произошло в 1995 году. Крегги согласился, что дата подписания бумаг должна совпасть с датой создания офшорного траста, и даже состряпал историю о том, что его клиенты-киприоты познакомились с приятелем Блумфилда в 1979 году, решили, что Канада — замечательное место для вложения денег, и что эти деньги до сих пор, по прошествии стольких лет, находятся в их офшорном трасте.
Блумфилд сказал Крегги, что было бы неплохо, если бы декларация «была подписана в октябре или ноябре 1979 года, как раз накануне открытия счета в начале декабря 1979 года». Он также хотел иметь письмо, написанное киприотами и подтверждающее эти договоренности, а также еще «одно или два письма, отправленных в тот период, с просьбой рассказать об инвестиционных возможностях, которые могут появиться в обозримом будущем».
Через несколько дней были готовы копии паспортов и банковских рекомендаций для киприотов, а также рабочий вариант декларации о доверительном характере собственности, датированный 1 декабря 1979 года. Впоследствии выяснилось, что людям, чьи имена использовал Крегги, не было известно об этой сделке, но в то время Блумфилд и Крегги были уверены, что они о ней вообще никогда ничего не узнают.
Оставалась, однако, проблема, которая серьезно волновала Блумфилда. Она касалась предоставленных Крегги документов. «Эта декларация выглядит так, словно была сделана в текстовом редакторе».
Крегги понял, в чем заключалась его промашка: если этот материал был подготовлен в 1979 году, то для его составления никак не мог использоваться компьютер. Он послал Блумфилду факс: «У нас есть машинка. Она (декларация) была отослана Вам в большой спешке, но мы сейчас же перепечатаем ее на старой пишущей машинке».
Поскольку было необходимо, чтобы даты и места, указанные Крегги, выглядели правдоподобно, Блумфилд напомнил ему, что один из киприотов «ездил в Цюрих в мае 1976 года и останавливался в отеле “Хилтон”. Он также посетил Интерлакен, Женеву и Монтре. Кроме того, в декабре 1979 года он был в Нассау, и я уверен, что он мог встретиться с Вами в Канаде или Флориде и в более поздние годы».
Блумфилд хотел, чтобы у представителей официальных органов, которые заинтересовались бы этой макулатурой, не возникло никаких сомнений в том, что его друг на протяжении последующих лет поддерживал связь с киприотами. «Поэтому я снова предлагаю Вам прочитать мое письмо от 10 октября и использовать его в качестве руководства по составлению корреспонденции, которая будет содержаться в досье. Это может быть письмо, в котором киприоты предлагают (другу Блумфилда) поддерживать связь через Вас, а также еще пара писем, написанных в последующие годы, в которых Вы, например, сообщаете, что, несмотря на то что средства увеличиваются, никакой подходящей возможности для их вложения пока не найдено, или что средства пока еще недостаточно велики и т.д.».
Адрес его друга, который Блумфилд передал Крегги, был адресом того места, где он жил в 1979 году.
В ходе судебного разбирательства обвинение показало, что Блумфилд и Крегги обделывали такие дела для множества людей. Когда у одного пластического хирурга из Нью-Йорка на операционном столе умер пациент, он решил подстраховаться и на всякий случай перебросить свои активы в офшор. Именно Крегги тогда помог этому человеку выполнить все необходимые процедуры. Он же создал офшорную сеть для Испанца — Рэймонда Маркеса, влиятельного в нью-йоркском криминальном мире человека, управлявшего крупнейшей в восточном Гарлеме подпольной лотереей.
Вот еще один пример проворачиваемых им мошеннический операций. У Блумфилда в Нью-Йорке был знакомый, человек по имени Мэтью Снайдер, который скрывал от своих работодателей в Chemical Bank, банковских регулирующих органов и Службы внутренних доходов деньги, получаемые им от одного из клиентов банка. Снайдер попросил Блумфилда помочь ему спрятать эти деньги. Блумфилд обратился к Крегги, который и решил создать либерийскую корпорацию под названием Bloomfield and Bloomfield Investment Management Limited (BBIM). Однако когда Крегги попытался открыть для BBIM банковский счет в Butterfield Bank на Бермудах, его проинформировали, что в соответствии с законами об отмывании денег, действующими на Бермудах, банку необходимы сведения о фактическом владельце BBIM. Блумфилд не хотел, чтобы в связи с этим счетом фигурировало его собственное имя, не хотел этого и Крегги. Имя Снайдера называть было вообще бессмысленно, поэтому Блумфилд попросил у Чарльза Уилсона разрешения использовать его имя. Уилсон согласился и предоставил фотокопии своего дипломатического паспорта. Блумфилд выслал Уилсону 3000 долларов.
