чем сына ефрейтора»? В здешнем мире может дело и не обстояло настолько печально, но одинокая «сопля» на мельниковских погонах изрядно позабавила одноклубников. Поэтому, когда специально отправленный автомобиль привез Данилу на базу в Новогорске, то шуток и подначек в свой адрес парень, обряженный в новенькую «парадку» выслушал столько, что, в конце концов, не выдержал и позорно сбежал в мастерскую к дяде Грише.
— Главное, не пойму, — горячился Мельник. — Зачем так откровенно издеваться? Я, конечно, не Пеле. Но и не совсем уж замухрышка от футбола, правда?
— Ты это о чем? — удивился дядя Гриша. — Что-то не пойму.
— Вот смотри, — начал объяснять Данила. — После того, как мы Кубок европейский взяли, нам спортивные звания присвоили. Так?
— Ну.
— Льва Ивановича и Маслова не беру — они заслуженные мастера и идут отдельной строкой. Но ведь все остальные ребята так же, как и я, в мастерах спорта ходили.
— И что? — недоуменно нахмурился дядя Гриша. — Что не так-то, Малой?
— Все не так, — угрюмо процедил Мельник. — Всем, кто в финале участвовал, или существенный вклад по ходу розыгрыша внес, тоже заслуженных заслуженных мастеров спорта присвоили. А мне с какого-то хрена лишь мастера спорта международного класса дали! Можно подумать, играл хуже всех. А то, что лучшим бомбардиром стал, да трешник в финале положил, словно и не считается вовсе. УЕФА лучшим игроком турнира признал, а нашим чиновникам хрен по деревне.
— Иди ты, — присвистнул старик. — В самом деле, странновато. — Он поскреб подбородок. — А Бесков что сказал?
— Не знаю, — понурился Данила. — Не ходил я к нему. Знаешь, дядь Гриш, я с ним после того, как меня в часть спровадили, как-то не особо склонен к разговорам по душам, — Мельник поднял голову и криво усмехнулся. — Не хочу где-нибудь на Дальнем Востоке с китайцами мячик пинать.
— Может, накручиваешь себя? — с сомнением пыхнул папиросой мастер.
— Может быть, — легко согласился с ним Мельник. — Только, посуди сам, сегодня с утра газетку открываю и что там вижу? А, не читал еще? Так сейчас покажу. — Данила развернул свернутый в трубочку экземпляр «Советского спорта», который все это время держал в руках, и поискал глазами нужное место. — Где же это. А, вот, нашел. Указ Президиума Верховного Совета, это тебе не хухры-мухры. Читаем: Бескову и Яшину — орден Ленина. Голодцу, обоим Ильиным и Маслову с Аничкиным, как капитану команды — Трудовое Красное знамя. Всей основе — Знак почета. Запасным — «За трудовую доблесть».
— А тебе?
— Мне? — переспросил Данила и опять скривился. — О, меня отметили особо! Аж цельную медальку «За трудовое отличие» с барского плеча пожаловали!
— Ни хрена себе! — присвистнул дядя Гриша. — Врешь ведь! Это ж скандал форменный. Лучшему игроку команды!
— Не веришь, можешь сам убедиться, — Мельник протянул собеседнику изрядно помятую газету. — Вон, на первой странице.
— Действительно, — удивленно произнес старик, пробежав глазами короткую заметку. — Последним прописан. В самом деле, «За трудовое отличие». Дела. — Он помолчал, а потом осторожно поинтересовался. — Что делать собираешься?
— Да ничего, — с тихой угрозой в голосе ответил Мельник. — Охота им резвиться, так пусть развлекаются и дальше. В конце концов, я ведь не за ордена-медали играю. Главное, чтобы с футболом, как Стрельцу, кислород не перекрыли. А остальное по боку.
— Ну, это ты хватил, — негромко засмеялся дядя Гриша. — Стрельцу не просто так играть запрещали. Там суд был, приговор, лагеря. А ты вроде ни в чем подобном не замешан. Поэтому, если хочешь знать, правильно все решил. Играешь и играй. А с наградами как-нибудь все сложится. Знаешь, мне на фронте два раза представление на Красную звезду ротный оформлял. А в итоге сначала «За боевые заслуги» дали, а после «За отвагу». Бывает.
— Бывает, — эхом отозвался Данила. — Ладно, пойду я. Нам еще в Кремль сегодня ехать, на награждение. А после, говорят, фуршет будет.
— А это что за зверь? — удивился мастер.
— Да так, — засмеялся Мельник. — Узаконенная пьянка.
Рослый мужчина в строгом темно-сером костюме с короткой офицерской стрижкой поймал Данилу на выходе из туалета.
— Мельник?
— Да, — удивился парень. — А в чем дело?
— Вас ждут. Пройдемте со мной.
Данила оглянулся по сторонам. Как на грех, никого из динамовцев в поле зрения не наблюдалось. Видать, продолжали веселиться, отмечая полученные ордена-медали.
— Хорошо.
Шли недолго. Провожатый время от времени подсказывал куда идти и держался чуть сбоку и сзади. Словно конвоировал. Говорил односложно, в разговор не вступал.
Перед очередной безликой дверью — ни номера, ни таблички — велел остановиться, вышел вперед, коротко постучал, затем нажал на ручку, открыл и приглашающе кивнул футболисту.
— Проходите.
Мельник вошел в кабинет. Огляделся. Потом тяжело вздохнул, прошел к столу и, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел.
— Чего-то подобного я и ожидал, — сообщил футболист довольно лыбящемуся капитану Шорикову. — Только думал, что на Лубянку потянут.
— Ну, мы везде, как дома, — усмехнулся чекист. — И в Кремле, как видишь, тоже.
— Что на этот раз? — равнодушно поинтересовался Данила. — Опять про Ирину и ее папу будете душеспасительные беседы вести?
— Не совсем, — качнул головой комитетчик. — Для начала меня просили передать следующее: звание — и воинское и спортивное — и медаль не шибко геройскую ты получил за свой излишне длинный язык. А то, говорят, возмущаешься, правду ищешь.
— В смысле? — искренне удивился Мельник. — Вот сейчас совсем не понял.
— Суперкубок, — терпеливо объяснил капитан. — Не надо соваться поперек батьки в пекло. Возникла идея такого уровня, вот и доложи ее по команде кому следует. Не твоего ума дело лезть в высокую политику. Или ты думал, что спорт — это про голы, очки, секунды? Нет, милый друг, это именно политика! А ты, сам того не подозревая, своими слоновьими лапами нам всю посудную лавку в хлам разнес. И пару весьма перспективных задумок в унитаз спустил. Скажи спасибо, что тебе башку за это не оторвали. На самом верху очень злы на твою самодеятельность были. Так что вполне, вполне могли и построже с тобой обойтись.
— Эва как! — растерянно усмехнулся Данила. — Ну, извините, не нарочно.
— Надеюсь, — отзеркалил его усмешку Шориков. — Очень на это надеюсь. Но, раз этот вопрос мы прояснили, давай перейдем к следующему. — Капитан немного помолчал, собираясь с мыслями. Мельник подобрался. Что-то во всей истории настораживало. А чувство опасности в голове буквально вопило дурным голосом, предупреждая о скорых неприятностях. — Скажи, друг ситный, что ты знаешь о бриллиантах?
* * *
Конец 3-ей книги.
P.S. Автор выражает искреннюю признательность коллегам: Gloin’у, Ken’у, Михаилу Бялому, Владимиру Иванаеву и многим другим за дружеские советы и поддержку, которые очень помогли при
