Глава вторая
– Я его отпустил,– сказал Логутенков.
– То есть как? – вскинулся Жаров.– Он пособник убийцы!
– А доказательства?
– Видеоматериал!
– Это не доказательства. По крайней мере Гунина на основании этой кассеты нам не прижать. Да, у нас есть показания Матвеева: ему угрожали. Да, у нас есть показания Дарьи Герасимовой. На основании этих показаний я задержал Гунина и мог бы задержать Даташидзе. Но теперь, как оказалось, есть три свидетеля, один – помощник депутата, а двое других – уважаемые бизнесмены, которые утверждают, что были вместе с Гуниным и Даташидзе в указанное Герасимовой время. Да, мы знаем, что эти трое врут – и помощник депутата, и уважаемые бизнесмены. Но для суда это три свидетеля – против одного. И никаких доказательств насильственных действий. Травмы, полученные Герасимовой, по ее собственному утверждению, получены в результате действий Плятковского и Пархисенко. Плятковский – в клинике, а на Пархисенко у нас и так целая папка материала. Все, что мы можем вменить Гунину, это знакомство с Пархисенко. Но даже дай Пархисенко показания против Гунина, адвокат тут же потребует психического освидетельствования Пархисенко, и сто против одного, что эксперт признает обвиняемого психически больным… – Он помолчал немного, а затем добавил: – Это еще не факт, Дима, что у нас будут к моменту суда показания Павловой и Матвеева.
– А куда они денутся? – удивился Жаров.
– А туда, что я сам посоветую свидетелям от них отказаться! – сухо произнес Логутенков.
Глаза Жарова совершенно округлились.
– То есть как?
– Да толку от их показаний – шиш! – махнул рукой Логутенков.– А что их могут за эти бесполезные показания попросту убить – это факт. На них, Дима, уже покушались – ребят спасла случайность…
Логутенков вздохнул, привычно полез в карман за сигаретами, не нашел и вздохнул еще раз.
– Постойте, а наркотики, которые нашли у Гунина? – вспомнил Жаров.
– Нашли, как же! – желчно произнес следователь.– У меня в сейфе во-от такая,– Логутенков показал пальцами,– жалоба Гунина. На противоправные действия милиции.
– Но его же брали эти… из Комитета!
– Вот именно! И изъятие наркотиков тоже осуществлено с рядом нарушений. И даже отпечатков Гунина нет ни на одном из пакетов. Гунин заявил, что наркотики ему подбросили,– и попробуй докажи обратное!
Логутенков хлопнул по столу. Черт, как курить хочется!
– В общем,– сказал он,– я могу плюнуть на давление и запереть Гунина еще на некоторое время. Но не буду. Если у комитетчиков есть еще что-то конкретное, то с нами они этим материалом не поделились. Если я попытаюсь отправить дело в суд с такой доказательной базой, то меня просто не поймут, там явно нет судебной перспективы. Судья завернет меня с порога. Ты же, как-никак, почти юрист, Дима. Должен понимать. Кто нам их сдал – пусть с ними и разбирается.
– Его выпустили,– сказал майор Боровчук.
– Тебя это удивляет? – спросил Дугин.– Если бы твои ребята, Миша, аккуратнее сработали с наркотой…
– Не надо было его передавать. У ментов его бы так и так отмазали.
– Стоп! – вмешался Григорьев.– Миша, твой прокол, и не оправдывайся. И не надо хулить милицию. Именно милиция установила нам личность главаря. Так что не будем отвлекаться на второстепенные детали. У нас какая задача была поставлена? Определить, кто начнет суетиться и отмазывать. Эта задача решена?
Оба офицера дружно кивнули.
– Теперь мы точно знаем, что заправляет всем именно Кренов,– сказал Дугин.
– Очень хорошо. Значит, будем работать в первую очередь по нему. Но и остальных не следует забывать.
– Давить их надо, а не отрабатывать,– буркнул Боровчук.– Вон некоторых мы уже который год разрабатываем, материала – вагон и маленькая тележка, а они как гадили, так и гадят!
– Тоже верно,– согласился генерал.– Есть конкретные предложения?
Боровчук не ответил. Вместо него высказался Дугин.
– Кренов,– сказал он,– депутат. А из Думы, как с Дона,– выдачи нет.
– Неудивительно,– желчно вставил Боровчук.– Там половина – агенты влияния вероятного противника, а вторая половина – просто воры. Рука руку моет.
– Я считаю,– веско произнес Дугин,– что мы исчерпали все законные методы! Кончится тем, что я пойду и лично пристрелю гада!
– Моя идея! – заявил Боровчук.
– Запрещаю даже думать на подобные темы,– сухо сказал Григорьев.– Ваше оружие – голова и… хм… печень, а не пистолет.
– А если пистолет не наш… – задумчиво проговорил Боровчук.– Помнится мне, три года назад в Питере на набережной Мойки застрелили одного депутата…
– Пашерова? – поднял бровь Дугин.
– Его, болезного,– подтвердил Боровчук.– И киллера, насколько мне известно, не нашли.
– Я помню этот эпизод,– кивнул генерал.– Кое-какие ниточки вели к «Национальному возрождению», но их очень ловко обрезали. Официально убийство так и осталось нераскрытым.
– Совершенно верно. Но в криминальных кругах ходили устойчивые слухи о конкретном исполнителе,– продолжил майор.– Хотя я лично склонен думать, что это конкретное лицо выступало в качестве заказчика.
– Пожалуй.
– Два года, сами того не подозревая, мы делились информацией, пусть не особенно секретной, с господином Креновым…
– К сожалению.
– А что если нам,– усмехнулся Боровчук,– в свою очередь, организовать дозированную утечку не слишком секретной информации относительно самого господина Кренова? Что скажешь, Саша?
– Мысль интересная! – Дугин мгновенно уловил идею, и она ему понравилась.– Я готов подобрать материалы и обеспечить их передачу через своего агента. Андрей Ларионович, можно?
– Пока повременим,– сказал генерал.
Глава третья
Трое мужчин расположились в комфортабельных креслах на открытой веранде одного из самых дорогих каменноостровских особняков.
Один из мужчин был гостем. Лидер велесовской группировки Трубин. Он жадно пил минеральною воду и обильно потел, хотя на веранде было не так уж жарко. Трубин потел не от жары.
Вторым был хозяин особняка, унаследовавший его от предшественника, скончавшегося в этом же здании пару лет назад, причем новый хозяин в умерщвлении старого принимал самое непосредственное участие. Новый хозяин весил сто двадцать килограммов и когда-то был неплохим боксером-полутяжем, что, естественно, отразилось на его внешности. Однако он лишь выглядел туповатым громилой. Туповатый громила не смог бы встать у руля одной из сильнейших в Питере группировок и удержать этот руль в трудные времена очередного передела собственности. Абрек – так звали хозяина – смог. Следовательно, внешность его была обманчива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
