Читаем без скачивания Новая Зона. Все сокровища мира - Виктор Точинов

Не обижайтесь, ребята, но здесь и сейчас наши пути разойдутся. Дальше я пойду один.

3

Вагонетка американских горок была снаружи окрашена в голубой цвет, и краска оказалась на диво стойкой – выдержала немало сезонов под открытым небом, не облезла и не облупилась. Поэтому я сразу окрестил транспортное средство «Голубой стрелой».

В «Стреле» насчитывалось восемь посадочных мест. Вот только места для водителя или же для машиниста в ней не имелось. И никаких ручек, тумблеров, педалей – ничего, служащего для управления, – не имелось тоже. Логично – вагонетка никуда с рельсов не свернет, и шальной пешеход на ее пути не окажется, так что проще и дешевле поставить простенький управляющий блок, чем платить лишнюю ставку вагоновожатому.

Мои планы отсутствие органов управления меняло не сильно, хотя я рассчитывал найти здесь хотя бы тормоз для экстренной остановки. Но и тормоза не было. Значит, если все пойдет как надо, «Голубая стрела» опишет по американским горкам замкнутую траекторию и вернется к точке старта.

Рычаги и тумблеры пульта были заранее приведены в нужное положение, и я примостился прямо на дно вагонетки, между сиденьями. Надпись, запрещавшую покидать посадочное место и расстегивать ремень безопасности до полной остановки, я проигнорировал. Никто не должен заметить, что я здесь, – потому что находиться должен совсем в другом месте.

…План майора предусматривал, что Шмайсер врубит электричество, а мы втроем будем поджидать этот момент в трех разных точках периметра, расположенных в сотне метров друг от друга. И, постепенно сдвигаясь вдоль преграды, столько раз попытаемся ее преодолеть, сколько успеем за две минуты и сорок семь секунд. Джей-Си надеялся, что лазейка должна открываться или в самом городке аттракционов, или где-то неподалеку.

Ну а я надеялся, что механизм американских горок не пришел в негодность, и «Стрела» бодро покатит по рельсам. Ну а дальше – если повезет, то довезет… Или не довезет, размажет, врезавшись на полной скорости в преграду, если моя гениальная догадка всего лишь бред сивой кобылы.

Включился свет. Заиграла музыка. Две или три секунды вагонетка стояла на месте, хотя я слышал, как набирает обороты ее двигатель. Затем стремительно стартовала, впечатав меня спиной в опору сиденья… Лихое начало.

После второго резкого ускорения я сообразил: двигатель у «Голубой стрелы» слишком слабый, а масса слишком большая для таких трюков, поэтому в определенных местах трассы расположены и включаются ненадолго мощные соленоидные магниты, обеспечивая вагонетке резкое ускорение, а ее пассажирам – порцию адреналина.

Хитро закрученная трасса покинула ярко освещенный участок, теперь путь подсвечивали редко расположенные фонари – красные, синие, белые и желтые, светящие неестественным мертвенным светом. Человек, проектировавший аттракцион, умел пугать… Понимал, что не меньше лихих виражей на психику будут давить лица попутчиков, превращающихся в таком освещении то в зомби, то в вампиров, то в утопленников трехнедельной свежести…

Сейчас главное – не проскочить свою остановку.

Я поднялся с пола, решив, что никто меня теперь не заметит, не разглядит голову над бортом вагонетки. А если даже кто-то заметит и разглядит, то едва ли сразу откроет пальбу.

За полторы минуты, миновавших после включения, «Голубая стрела» описала широкую дугу по «нашей» части городка аттракционов, пока еще ничем особо не напугав пассажиров в моем лице, один вираж и пара резких ускорений не в счет. Близился более экстремальный участок трассы, изобиловавший крутыми спусками и не менее крутыми поворотами. И на первом же спуске, если мои расчеты верны, вагонетка проскочит за барьер. Или размажется по нему вместе со мной.

Но перед спусками непременно случаются подъемы, и на подъеме что-то пошло не так. Вагонетку можно было теперь переименовать в «Голубую улитку» или в «Голубую черепаху» – в ознаменование скорости, с какой она ползла по рельсам. Конструкторы не планировали такое неспешное движение, наверняка здесь стоял очередной магнитный ускоритель, и наверняка он вышел из строя. Двигатель громко гудел, заглушая музыку, и с огромным трудом справлялся с подъемом. Мне хотелось выпрыгнуть и начать подталкивать вагонетку – боялся, что обмотки не выдержат нагрузки, сгорят.

Взглянул на часы: стрелка неумолимо пожирала остававшиеся до отключения секунды. Осталось сорок, тридцать пять, тридцать секунд…

Ну, наконец-то! «Стрела-Улитка-Черепаха» доползла до вершины! И стремительно ринулась вниз!

Успеваю… Непонятно только, что именно успеваю – проскочить за барьер или быть размазанным по нему. Я вцепился в поручень, внутренне готовый к страшному и жутко болезненному удару. До чего же умирать надоело…

Ни удара, ни какого-либо сопротивления не ощущалось… Проскочил? Еще через несколько метров сомнения рассеялись: проскочил!

Расслабляться рано, надо выбрать момент для безопасного прыжка… Для относительно безопасного.

Прыгать надо налево. Справа тянется медная токопроводящая шина, если невзначай одновременно коснуться и ее, и любой другой металлической части американских горок, можно превратиться в подгоревший лангет, предварительно испытав весь спектр ощущений преступника, умирающего на электрическом стуле.

Резкий вираж чуть не выбросил меня наружу до срока, затем вновь последовал подъем, скорость снизилась – я решил, что лучшего момента могу не дождаться, и перевалился через борт.

Высота была чуть больше трех метров, пустяк в сравнении с прыжками, что довелось совершать в последнее время. Однако приземлился как-то очень неудачно. Старею… Зашиб плечо, коленный сустав откликнулся привычной болью.

Но я проигнорировал возмущение организма, наблюдая за вагонеткой: успеет или нет проскочить на ту сторону?

Свет вскоре погас, но я все же различал силуэт «Голубой стрелы» – она двигалась теперь по инерции, все более замедляясь… Докатила до барьера и покатила дальше, к точке старта. Версия о том, что лазейка открывается лишь на время включения электричества, не подтвердилась. Или действует постоянно, или захлопывается с какой-то задержкой.

Эта информация пригодится, когда и если доведется искать выход отсюда…

А сейчас пора на Полигон. Надо наконец посмотреть своими глазами, что это такое.

Хотелось бы надеяться, что мои компаньоны не сразу разберутся что к чему и не свяжут срабатывание американских горок с моим исчезновением… Хотелось бы, но надежнее исходить из того, что у меня есть получасовая фора, а потом двое из троих отправятся в погоню, весьма разозленные моей выходкой.

Глава 22

Три теремка на опушке

1

Последняя линия обороны Полигона оказалась номинальной. Вернее, ее прорвали задолго до меня. Кто-то протаранил ворота – весьма основательные, надо заметить, ворота – «КамАЗом». Грузовик ворота повалил, но и сам получил сильные повреждения – лобовое стекло вылетело, капот смялся гармошкой…

Водителю, наверное, не поздоровилось, если только он не выпрыгнул на ходу, направив машину на таран. Двигатель «КамАЗа» скорее всего тоже получил фатальные повреждения, потому что грузовик так и остался в воротах, наглухо закупорив проезд.

История эта случилась много лет назад – и поверженные ворота, и их победитель изрядно проржавели.

Про академика Рябцева сложено много легенд. И одна из них гласит, что во время Прорыва случился штурм его лаборатории, в некоторых вариантах легенды отбитый, в других – завершившийся погромом и истреблением ученых…

Я печально вздохнул. Одна легенда подтвердилась, зато другая тихо скончалась… Не сидит здесь до сих пор мудрый седой академик со своими архиталантливыми учениками, не изучает аномалии Зоны в самом их эпицентре, не ищет способ вернуть все на круги своя… Сидел бы – уж позаботился бы за столько лет залатать ворота.

Никто мне здесь ничего не растолкует, не расскажет, что значит вся чертова свистопляска с двойниками, воскрешениями, трамваями… И отчего у меня сердце вдруг оказалось с правой стороны, тоже никто не объяснит.

Едва подумав так, я застыл рядом с задним колесом «КамАЗа» и стоял, теряя драгоценные секунды форы и прислушиваясь к своим ощущениям. Затем медленно, боясь ошибиться, стянул перчатку. Шрама на правой ладони не оказалось. Он обнаружился на левой… Под одежду рукой не потянулся, нащупывать сердце смысла не было – оно заколотилось так, что я прекрасно ощущал, с какой стороны у меня обосновался этот орган… Со своей законной стороны, с левой.

Что и требовалось доказать. Настоящий я – это я. А двойник – приблудившийся к нам обитатель Зазеркалья.

Окрыленный своим открытием, я бодро протиснулся мимо «КамАЗа» и шагнул на территорию Полигона.