Под мерное ворчание членистоногого напарника я спустилась в землянку.
Картина, представшая перед моими глазами, заставила вздрогнуть. Да, я дитя двадцать первого века, видевшая на экране и кишки, и реки крови, но это все было далеко, по-киношному, не взаправду. А когда вот так, рядом, ты чувствуешь все запахи, кожей ощущаешь жар углей и видишь пятна запекшейся крови…
Дейрий сидел связанный на стуле, на его груди красовалось только что поставленное клеймо, а лицо и тело пестрело синяками и ранами.
— Приветствую прекрасную леди. Неужели столь очаровательное созданье пришло проведать меня? — Вопрос демона, увидевшего меня первым, заставил его палача, стоявшего спиной, вздрогнуть и повернуться.
Мозги усиленно заработали, предлагая и тут же отбрасывая варианты стратегии и линии поведения: «глупышка, которая ошиблась дверью, — не подойдет: слишком нарочито; высокородная любительница садизма, решившая поразвлечься, — тут, боюсь, не вытяну роль; мелкая посыльная с поручением — возможно».
Поскольку у демона хватило ума не назвать мое имя, выбрала третий вариант и выплюнула реплику на опережение закономерного вопроса хозяина сей обители:
— Военный алхимик и помощница князя Зура, — представилась и выдохнула. — Князь послал меня к вам с поручением.
Пренебрежительный взгляд палача, будто бы говоривший: «Знавал я таких помощниц: лишь в горизонтальных опытах сии мамзели и хороши», — я проглотила. Плевать.
Сейчас мозг лихорадочно соображал в совершенно другом направлении. Первая фраза этой авантюрной партии была произнесена. Я прикрылась именем мужа Пайрем по двум причинам: он, как пусть и бывший, но все же маг, наверняка разбирался в боевых заклинаниях, к тому же место, где я его нашла, — оружейный павильон, в котором он возился с местной технической новинкой, — все это наводило на мысли определенного рода. Извилины усиленно заработали, анализируя только что услышанную фразу палача: «… что за заклинание вы такое используете, что ни один амулет не спасает…» и сопоставив ее с той догадкой, которая у меня имелась относительно нового оружия демонов, я решила идти ва-банк:
— Ронгвальд разгадал секрет заклинания. Пытать заключенного уже не имеет смысла.
Удостоилась еще одного оценивающего взгляда дракона, уже более уважительного. Похоже, в его глазах я выросла с должности «секретутки» до «посыльной».
— Тогда, может быть, убить этого? — Палач — грузный мужчина, разменявший уже сотню зим, ткнул в сторону Дейрия клещами.
— Увы, — я, сцепив зубы, старалась придать тону как можно более безразличный оттенок, — пока велено оставить его живым и желательно целым.
Демон заинтересованно косил на меня незаплывшим глазом, не вмешиваясь в диалог. И на том спасибо.
— Жаль, — вздохнул палач.
— И мне жаль, — ответ прозвучал калькой.
— И что мне теперь князь прикажет делать?
— Вы свободны, а за заключенным должен явиться конвой. Демон, как оказалось, важная пташка, за которую правитель Чернолесья готов заплатить изрядный выкуп.
Дракон недовольно положил рабочий инструмент рядом с жаровней, и, снимая фартук (вот ведь хозяйственный, боялся замарать штаны чужой кровью), ворчливо пробурчал себе под нос:
— Эх, жаль, не я…
— Вы о чем? — решила вежливо и сочувственно уточнить.
— Да мне командир пообещал сто золотых, если выбью из этого субчика признание, что за оружие они используют и на какой магии оно основано, — пояснил заплечных дел мастер в сердцах.
В этот раз дракон удостоился моего внимательного взгляда: золотой перстень, явно маловатый, врезавшийся в кожу, наверняка чужой, украшал его средний палец, слегка наметившееся брюшко, цепкий, но не слишком умный взгляд. Похоже, что наш дорогой палач любит звонкую монету, а потому я решила сыграть в простушку, «по секрету» обмолвившуюся об открытии Зура.
— Вся соль в том, что это оружие основано только лишь на алхимии, магии в нем нет ни на медьку. Потому амулеты и бессильны. Демоны создали просто новую взрывчатку, гораздо сильнее дымного пороха, на основе древесных волокон, пропитанных селитрой…
Глаза дракона загорелись. Я буквально почувствовала, как он соображает, и его следующий вопрос ждала с тщательно скрытым нетерпением:
— А князь доложил уже о своем открытии генералу армии, вы не знаете?
«Ого, уже на „вы“, эдак через час общения я и „почтенной госпожой“ стану», — подумалось некстати.
— Еще нет. Он послал меня в первую очередь к вам, чтобы не загубить «торговый материал», как господин Зур сам выразился.
По суетливо бегающему взгляду, по тому, как палач неосознанно тер большой палец о средний, как косил на выход, поняла: мужик ищет предлог, чтобы удалиться и поскорее доложить начальству, что он «сумел» выпытать тайну у заключенного. Авось и ему, под шумок, награда упадет, если поторопиться.
Не стала мешать дракону в этом стремлении души:
— Поручение князя я выполнила, разрешите удалиться. — С тем и вышла из времянки.
Как только оказалась на улице, рванула за ближайшее мало-мальски пригодное укрытие, почетная роль которого выпала чахлому кусту акации. Притаилась.
Палача долго ждать не пришлось. Он вышел буквально следом за мной и припустил в сторону центра лагеря.
Я же ринулась обратно во времянку.
— Ты что творишь? — Фир, вцепившийся в мои волосы, верещал на ультразвуке, когда я, недолго думая, подлетела ко входу.
— Спасаю этого козла рогатого, разве непонятно.
— Да тебя же за такое по режиму военного времени под трибунал и на ближайшем суку…
— Пусть сначала поймают. Жить и знать, что из-за тебя убили, — это все равно что изо дня в день слушать звук капающей воды, от которого не можешь избавиться. Только вместо жидкости будет совесть. Вроде бы перетерпеть какое-то время можешь, но когда этому нет конца, то постепенно обязательно сойдешь с ума.
Фир замолчал, переваривая услышанное.
Когда я вошла, первое высказывание, услышанное мною от Дейрия, было:
— Ведь не князек разгадал секрет нашего оружия, а ты. — Это был не вопрос, а утверждение.
— Ну я, и что дальше?
— Значит, все зря, — опустошенно выдохнул демон.
Меня в данную минуту, в отличие от связанного заключённого, интересовали вопросы более насущные и приземленные, нежели раскрытие великой оружейной тайны.
— Идти сможешь? А лучше — бежать.
Я плюнула на этикетное «выканье» — не до этого.
Рогатый поднял на меня недоуменный взгляд (правда, в одноглазом исполнении это выглядело слегка непривычно), а потом до него, как до приснопамятного эскимоса, оказавшегося в Африке, начало доходить: намечается побег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
