Принцип «сотрудничества» с российскими учеными везде был примерно одинаков: от инозаказчиков - финансирование, руководство и контроль, от России - высокие технологии и интеллектуальный потенциал.
Принцип этот соблюден и в разработках «Космический эшелон российской системы предупреждения о ракетном нападении» и «Тактическое ядерное оружие России». В русле второй темы «независимые эксперты» рассказывают о мощностях российских предприятий по производству тактического ядерного оружия и делают вывод: сборка нового оружия идет очень низкими темпами, поэтому в российских вооруженных силах скоро будет не более 1000 единиц ТЯО. Между тем, по мнению российских военных, уравновесить превосходство НАТО в обычных вооружениях можно только с помощью именно тактического ядерного оружия. Тем более что гипотетический эффект координированного удара тактической авиации НАТО с применением ТЯО и стратегических ядерных сил будет в 1,5-2 раза выше, чем эффект удара только стратегическими ракетами.
Понятно, что говорить о морали, порядочности при таком сотрудничестве нет смысла. Но верхом цинизма в истории с иностранными грантами можно считать контракт управления по специальным видам вооружений министерства обороны США с россиянами на проведение научной работы по проблеме «Метро» общей стоимостью 34 500 долларов. Российские специалисты должны были смоделировать возможные последствия террористического ядерного взрыва в системе тоннелей большой протяженности и получить количественные оценки «эффектов возникновения и распространения сейсмических ударных волн в геологическом массиве, распространения газовых потоков и зон разрушений в результате ядерного взрыва».
По требованию заказчика в качестве исходных данных взяты «термодинамические и механические характеристики мягких водонасыщенных грунтов осадочного происхождения», в которых залегают сооружения Московского метрополитена, а также его подземная геометрия». Российские специалисты должны были выполнить «шесть моделирований для трех энерговыделений мощностью в 1, 10 и 50 килотонн тротилового эквивалента и двух положений взрыва» по согласованию с заказчиком. Работа признана уникальной, поскольку моделировались последствия ядерного взрыва «в близком приближении к реальности».
Наши специалисты ударно поработали и пришли к выводу: местами закладки взрывного устройства являются одна из центральных станций в пределах кольцевой линии и периферийная станция на одной из радиальных линий. По понятным причинам мы их не называем. Но американская сторона получала методику расчета с применением ЭВМ множества вариантов выбора оптимального по мощности боезаряда и определения наиболее уязвимых в диверсионном отношении мест.
Контрразведчики докладывали своему руководству: «В силу того, что научная работа инициирована и финансируется военным ведомством США, очевидно, что в данном случае решается проблема по возможному уничтожению ядерными боеприпасами малой мощности (ранцевого типа) подземных объектов военно-стратегического назначения, органически входящих в систему Московского метрополитена. Ввиду сложного геологического строения, наличия, помимо метро, разветвленной сети коммуникационных подземных сооружений, значительная часть из которых находится в аварийном состоянии, проведение реального террористического акта в рассматриваемых ситуациях может привести к непредсказуемо катастрофическим последствиям для центральной части г. Москвы».
К этому добавим: проблема «Метро» органически вписывается в русло принятой военными США концепции: для предотвращения ответного ядерного удара наиболее эффективным и дешевым является нейтрализация системы управления и связи. У Лубянки появились основания предполагать: не исключено, что на территории России американцами были осуществлены запрещенные в США научные разработки ядерного оружия мощностью менее 5 килотонн.
Перечислим некоторые другие проекты в рамках зарубежных грантов: «Методы борьбы с высокоточным оружием», «Модели принятия военно-политических решений в кризисных ситуациях», «Проектирование боевой части ракеты для поражения арсеналов (баз, бункеров, укрытий)», «Создание информационного узла Start в системе «Интернет» по оборонному потенциалу России», «Потенциал высокоточного оружия США для поражения наземных МБР России», исследовательские программы «Гражданский контроль над военными структурами в России», «Контроль над критическим экспортом в России», «Утилизация и прекращение наработки оружейного плутония в России», «Разработка научно обоснованных военно-технических приоритетов для Минобороны РФ и военной доктрины России», рекомендации для законодательных и правительственных органов РФ по проблемам разоружения, воздействия атмосферных ядерных испытаний на российские сети электропередачи и телекоммуникаций. Известно, кто координировал эту работу во время инспекционных поездок в рамках межгосударственных соглашений. (Николай Поросков. «Троянские гранты. США активно использовали российских ученых в военных целях» «Время новостей», 22.01.2009).
Тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить. Раскрыты сведения, неоценимые при подготовке «превентивного» удара по России со стороны потенциального противника, у которого давно уже подготовлены детально разработанные планы уничтожения нашей страны. Это еще один конкретный результат забвения до сих пор не снятой угрозы нападения на Россию, а также бюджетного голода в российской «оборонке» в период с 1991 по 2009 г.
Где оружие для войн будущего?
15 января 2009 г тех, кто наблюдает за российским ВПК, поразили два сообщения. Первое - заявление вице-премьера Сергея Иванова о том, что Россия приступила к созданию высокоточного оружия на базе нанотехнологий, в чем, как он уточнил, достигнуты большие успехи. И второе - информация о посещении Владимиром Путиным в подмосковном Королеве корпорации «Тактические ракетные вооружения (ТРВ)», которая позиционирует себя как «лидер разработки и производства высокоточного вооружения». Корпорация включена в список стратегических и системообразующих предприятий, учрежденный правительством в декабре 2008 года. В том году доля экспорта составила 80 процентов произведенной ТРВ продукции. От заказов нет отбоя. На 2009 г. получен большой госзаказ - он в условиях мирового кризиса становится наиболее важным источником финансирования для оборонных заводов. Но сможет ли ТРВ с ними справиться? Хватит ли кадров, техники, средств? «Лучшие ракеты в мире, - с умилением писала «Российская газета» в своем репортаже из Королева, - собираются вручную». Бывший президент явно не знал об этом и, «с нескрываемым удивлением смотрел на то, как рабочие в синих костюмах с помощью отвертки завинчивали гайки на высокоточном оружии. Оно поставляется в Индию, Китай, Венесуэлу, Алжир и Вьетнам». («Российская газета», 16.02.09). Отвертка и современная ракета! Ну, мыслимо ли такое? Сколько бы ни убеждали меня в обратном, не поверю, что вручную собирать такие ракеты лучше, чем с помощью современной автоматики. Просто такой автоматики в российской оборонке нет. В результате, как и во времена оны, наши талантливые «Левши» могут подковать блоху, но сделать так, чтобы она при этом еще и скакала, до сих пор не сподобилсь - не хватает техники, ноу-хау и современных технологий. Боюсь, что и с «нанооружием» произойдет то же самое.
Ничем не оправданные гонения на лучших разработчиков ракет и выдвижение на передний план далеко не лучших не могли не сказаться на обороноспособности России. Классический тому пример - проблемы, возникшие в связи с забрасываемым весом. Об этом важнейшем критерии ракетно-ядерного потенциала мы уже говорили. Договором по ПРО от 1972 г. запрещалось развертывание глобальной системы ПРО, поэтому весь забрасываемый вес ракеты мог быть израсходован целиком на боевые блоки и системы для их разведения по индивидуальным целям. Однако с выходом США из Договора по ПРО и началом развертывания систем ПРО, как отмечает профессор Кузнецов, положение существенно изменилось. Теперь мы должны значительную часть забрасываемого веса, до 50 %, расходовать на системы преодоления ПРО, что приведет к соответствующему уменьшению числа боевых блоков и падению боевой эффективности ракеты. Поэтому в XXI веке параметр «забрасываемый вес» приобретает особо важное значение, независимо от того, какой способ преодоления ПРО выбран для данной конкретной ракеты.
