— Я, кажется, сегодня перепил, — невнятно пробормотал он и, потеряв дар речи, рухнул на меховые покрывала. На какое-то мгновение потрясенная Бретана не могла сделать ни одного движения, а испытываемый ею ужас парализовал ее решимость бежать. Но почти мгновенно она снова собралась с мыслями.
Ее платье было чуть ли не на куски разорвано Хааконом, поэтому она снова надела свой белый свадебный наряд. Не успела она застегнуть последнюю пуговицу на спине, как гардины, скрывавшие заднюю дверь спальни, раздвинулись и появилась удовлетворенная Гудрун.
— Очень недурно. — Гудрун с желанным одобрением поаплодировала ей. — Я тебя, кажется, недооценила.
— Ты все слышала? — спросила разъяренная Бретана, не понимая, почему та не пришла ей на помощь.
— Я верила в твою решимость не поддаваться ему, но не верю, что Хаакон будет терять время в поисках тебя, как только из него выветрится хмель. Вот, держи, — добавила она, бросая ей красный шерстяной плащ. — Для сегодняшней ночной прогулки это вполне сойдет.
— А как со всем прочим, о чем мы договаривались? — спросила Бретана.
— Домик был снабжен всем необходимым. Это охотничья сторожка и расположена она сразу же по ту сторону гор. Мы там прекрасно устроимся сегодня, а завтра отправимся на корабль, который я нашла для тебя.
— А Бронвин?
— Я же тебе сказала, она придет, — нетерпеливо бросила Гудрун. — Завтра ее приведет один из моих слуг. Но если мы не поторопимся, то тогда драгоценная Бронвин лишится удовольствия встречи с тобой.
Гудрун отдернула занавес и толкнула дверь на улицу, впустив в помещение поток холодного ночного воздуха. Бретана поспешно вышла на улицу, подвернула платье и быстро взобралась на большую верховую лошадь, нетерпеливо перебиравшую ногами прямо у дверей дома, а Гудрун вернулась, чтобы посмотреть на спящего Хаакона.
«Он просто дитя, — подумала она, — человек, которого губят его собственные непомерные желания. Но, по крайней мере, он будет в безопасности за ее спиной и под ее защитой, при условии, что она избавится от Бретаны».
Крупный серый в яблоках мерин, предназначенный для Гудрун, был привязан рядом с гнедой кобылой, на которой уже сидела Бретана. Видя, что ее спутница уже в седле, Гудрун не стала терять времени. Она вздела ногу в стремя и мгновенно оказалась на лошади.
Бретана чувствовала себя в седле несколько неловко, поскольку верховое снаряжение ее лошади отличалось от того, к которому она привыкла в Глендонвике. Но сейчас не время разбираться в таких мелких неудобствах. Быстро приноровившись к своему странному седлу, она пришпорила нетерпеливое животное и погнала его в темную ночь вслед за мчавшейся впереди Гудрун.
Их ночное путешествие было довольно рискованным, если не сказать больше. Оно осложнялось еще и тем обстоятельством, что дорога, по которой они следовали, была очень узкой и извилистой и с каждой милей становилась все более крутой и каменистой. Но страх подгонял их вперед.
В дороге они перекинулись всего лишь несколькими словами. Да и до разговоров ли им было, когда надо было думать только о спасении. Но даже если бы их мысли и не были сосредоточены на дороге, общих тем для беседы у них было маловато. По дороге Гудрун ничего не говорила ей о том, насколько они далеки от цели своего путешествия, поэтому Бретана сильно удивилась, когда они прибыли на место.
Сразу же по прибытии Гудрун спешилась и вошла в темную, пахнущую сыростью хижину. В лунном свете она казалась раза в два меньше дома Эйнара. Бретана знала, что это всего лишь охотничья сторожка и что она вряд ли обитаема, но что-то нервировало ее в этом месте. Хотя Гудрун давно спешилась, Бретана все еще оставалась в седле на своей кобыле. Мало того, что ей было неудобно сидеть, ее еще тревожила мысль о том, что придется провести ночь в небольшом домике в компании со своей мрачной спутницей.
— Тебе вряд ли пойдет на пользу, если ты и дальше намерена оставаться за дверью, — бесцеремонно высказалась Гудрун, появляясь в дверях с каменной плошкой, в которой горело масло. — Если, конечно, ты не предпочитаешь окоченеть до смерти, — добавила она, подумав про себя, что такой поворот событий сильно облегчил бы ее планы.
Бретана вняла предостережению Гудрун и, отгоняя от себя дурные предчувствия, спешилась. Теперь, когда Хаакон далеко от нее, никто не причинит ей никакого вреда. Но так ли это? Эта мысль все еще тревожила ее.
— Хаакон не найдет нас здесь? Войдя в хижину, Бретана осмотрела подвешенные к потолку тушки сухой рыбы и выстроенные вдоль стен фляги с медом.
— Только не сегодня ночью, — сухо произнесла Гудрун, закрывая за ними дверь.
От Бретаны не ускользнуло постоянное присутствие в пронзительном голосе Гудрун потока раздражения.
— Я думала, что тебе это доставит удовольствие, — парировала она. — Разве это не то, что ты хочешь?
Бретана стояла лицом к Гудрун и впервые по-настоящему оценила, насколько она выше коренастой супруги Хаакона.
— Чего я хочу, так это остаться королевой, — откровенно призналась Гудрун. — И чтобы мне не мешали никакие полусаксонские… — Гудрун вовремя спохватилась. Раздраженная Бретана будет питать к ней еще большее недоверие.
— Ты же знаешь, что мне выбирать не приходилось, — сердито ответила Бретана.
— А что выбрала ты сама? Брата Хаакона?
Обе знали, что это правда, но Бретана не хотела раскрывать свое сердце перед женщиной, которая явно желала ей зла.
— Теперь это уже не имеет значения, — ответила Бретана, отворачиваясь от нее и своим тоном давая понять, что она не собирается удовлетворять ее любопытства. — Сейчас мой выбор — это дорога домой, о чем ты так позаботилась. Кстати, как это тебе удалось добраться сюда на корабле. Я-то думала, что на моей свадьбе гуляет весь Трондберген.
— Я, может быть, уже не королева, но у меня есть деньги и определенное влияние. Я купила для тебя корабль с командой и наняла капитана, который знает дорогу в Англию. Это было не так сложно, да и корабль не такой уж большой.
Гудрун улыбнулась как Бретана, чтобы согреться, поплотнее закуталась в свой шерстяной плащ.
— Но он выдержит штормы Северного моря? — спросила Бретана. — Ты ведь знаешь, что однажды я уже искупалась в нем, и мне не хотелось бы повторять это.
— Нет, — согласилась Гудрун, — этого мы не хотим. Никто не заинтересован в том, чтобы ты искупалась в водах фиорда.
Что-то странное и недосказанное почудилось в этих словах Гудрун. Хотя Бретана и не могла точно определить, что это такое, но в их дальнейшем разговоре постоянно присутствовал какой-то элемент опасности. Жестом она попросила разрешения взять светильник Гудрун.
