— Брат.
— Я пропишу настойки. Будете давать строго по рецепту. Наймите сиделку. Пусть следит за нею, дает теплое питье и смачивает виски и руки уксусом, обтирает влажной губкой. На лоб — холодный компресс. Обильное питье. Если улучшений не наступит, надо будет пустить кровь. Я загляну завтра после полудня, а пока…
Мужчины вышли в гостиную, неплотно прикрыв двери. Сквозь гулкий стук крови в ушах и собственное хриплое дыхание Агния слышала, как негромко бормочет доктор: «По три столовые ложки трижды в день… А вот это — пять… нет, лучше семь капель на стакан воды… Еще. Думаю, хинин тоже не повредит». Ариэл переспрашивал, просил уточнить то и это. Ему-то зачем? Неужели он останется тут? Только этого не хватало! Чтобы за нею ухаживал посторонний мужчина? Нет, это решительно невозможно!
Голоса удалились. Хлопнула входная дверь. Они ушли. Оставили ее одну.
Но ненадолго. Буквально в тот же миг — Агния была уверена, что промелькнуло всего несколько секунд — ее осторожно потрясли за плечо.
— Агни. — Противный голос человека, который был ее врагом, ворвался в уши. — Агни, открой глаза и посмотри на меня!
Смотреть не хотелось. Она же видеть его не может! Но Ариэл никуда не ушел, он продолжал тормошить больную, и пришлось через силу разлеплять веки. В свой взгляд Агния вложила всю ненависть и презрение, на которые сейчас была способна, но перед глазами маячило нечто белое, и вся ненависть досталась ему.
— Не смотри так. — В голосе склонявшегося над нею мужчины послышался смешок. — Это всего-навсего молоко, и ты должна его выпить!
Агния застонала.
— Уйди! Оставь меня…
— Доктор прописал…
— Мне плевать. Уйди…
— Нет, милая! — Он одной рукой приподнял ее голову, поднося стакан к губам. — Будь хорошей девочкой и сделай глоток. Ну?
— Уйди! — От этого человека она не примет ничего. Ни лекарства, ни яда. Хотя яд был бы предпочтительнее. Один глоток, немного мучений — и все закончится. Она окажется рядом с Мареком на том свете.
— Пей.
— Не буду! Я тебя ненавижу.
— Меня — это понятно. Но молоко-то тут при чем? Или дело как раз в нем? Знаешь, я бы с удовольствием налил тебе шампанского, но, боюсь, современная медицина не одобряет таких методов лечения!
Нет, он точно издевается!
— Уйди. Я не буду пить.
— Не будешь пить — умрешь.
— И отлично. Избавлюсь от тебя…
— И не мечтай! Я здесь надолго! — Он рассмеялся коротким злым смехом и так стиснул ее шею, впиваясь в кожу ногтями, что Агния непроизвольно вскрикнула, открыла рот — и ей на язык тут же плеснули теплого молока, приторно-горький вкус которого подсказывал, что в него добавили не только мед, но и, наверное, что-то еще. Закашлявшись и едва не поперхнувшись, Агния все-таки сделала глоток.
— Вот так! Еще пара часов, и по капельке ты все выпьешь…
Ариэл выглядел настолько довольным, что хотелось запустить в него чем-нибудь. Жаль, руки не поднять!
— Я лучше умру.
— Даже не пытайся. Я буду рядом и помешаю.
— Тогда убей меня сам. Как убил Марека!
Выпалив эти слова, Агния забылась, и это привело к тому, что Ариэл попытался снова влить ей в рот молока. Едва теплая жидкость коснулась языка, молодая женщина очнулась и изо всех сил мотнула головой. Удар вышел слабым, но мужчина непроизвольно дернулся, в результате чего половина напитка выплеснулась на одеяло и ему на руки.
— Вот дьявол! — выругался он. — Ты что натворила?
— Я тебя ненавижу! Убийца! — Агния зажмурилась, чтобы не видеть его лица.
— Снова-здорово! Когда ты перестанешь носиться с этой идиотской идеей? Не убивал я Мара!
— Врешь! — Она стиснула зубы.
— Ну, тогда просто выпей молока.
— Нет!
Стиснув зубы, она помотала головой, ухитрившись оттолкнуть руку Ариэла. Голова упала на подушку. Боль охватила череп раскаленным кольцом. Агния застонала, зажмурившись. Ариэл еще несколько раз пытался заставить ее попить молока, но она сопротивлялась изо всех сил, и в конце концов он сдался. Со стуком поставил стакан на прикроватный столик:
— Ну все. Ты сама напросилась!
Агния вздрогнула — столько досады и злости было в его голосе. Вскочив, мужчина выбежал из комнаты, хлопнув дверью, а из глаз женщины сами собой покатились слезы. Она плакала от слабости, от головной боли, от страха, от жалости к себе…
Нет, оставаться тут нельзя! Надо уйти. Но куда? Это ее дом. Куда отправиться? Ей больше некуда податься. Мама живет на другом конце города, подруги тоже далеко, прочие родственники — ох, даже думать не хочется… Ее все бросили, она никому не нужна. И еще главный вопрос: сможет ли она выбраться из дома?
Стиснув зубы, она все-таки попыталась подняться с постели. Руки дрожали. Голова кружилась. К горлу подкатывала тошнота. Агнии кое-как удалось сесть, но при первой же попытке сползти с кровати она потеряла равновесие и рухнула обратно, заливаясь слезами.
Отревевшись, Агния посмотрела на стакан с недопитым молоком.
Пить не хотелось — руки словно налились свинцом, глаза никак не желали открываться, а голова не отрывалась от подушки. Сделав над собой усилие, молодая женщина выпила несколько глотков и отставила стакан, проваливаясь в сон.
В следующий раз она проснулась, когда ее начали вытаскивать из одеяла.
— Она вся горит! — ворчал смутно знакомый женский голос. — Кто ее так укутал? Хотите, чтобы она совсем сварилась?
— Это не я, — ответил мужчина.
— А кто? Ох, вы, мужчины, порой так себя глупо ведете… Хорошо, что вы меня позвали, молодой человек! Сиделку? Никакой сиделки не нужно. Я сама со всем прекрасно справлюсь! А вы отправляйтесь к аптекарю… Агния, девочка моя! Открой глазки, это я!
— М-мама? — Она честно попыталась разлепить веки. Перед глазами все плыло. Знакомое лицо было как в тумане.
— Я, девочка, я. Как только узнала, что ты не здорова, так сразу и приехала. Буду за тобой ухаживать, пока ты не окрепнешь настолько, что можно будет забрать тебя к нам домой. Ну как же так? Совсем одна в пустом доме… И вы тоже хороши, молодой человек! Как можно было бросить ее одну в таком состоянии?
— Я не бросал, — ответил державшийся поодаль Ариэл. — Она сама не хотела меня видеть.
— А что вы до сих пор стоите? Бегите к аптекарю, срочно! Рецепт у вас?
— Да. Агни, деньги у тебя где лежат?
Их голоса раздражали. Голова болела так, что хотелось умереть. Только чтобы ушел хоть кто-то, она махнула рукой:
— Там… ридикюль…
Кивнув, Ариэл вышел, а ее мать принялась доставать из сумочки какие-то порошки и пузырьки.
— Ну ладно еще этот мужчина, — ворчала она. — Но ты-то родной матери могла дать знать, что заболела? Неужели ты думала, что я тебя брошу? Почему ты не заходила, не писала? Хоть пару строчек со своей горничной могла прислать! Это же так просто!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
