Чары разбил Горст, задавший вопрос, который давно надо было задать:
— А почему тут пусто?
Глава 19
Они не оставили ему возможности двигаться, но не лишили способности говорить, так что Кент-рил попытался привести мага в чувство:
— Цзин, приди в себя! Разве ты не видишь, что происходит? Ты же околдован, чёрт побери!
— Угомонись, Дюмон, — пожурил наёмника Вижири. — Какой же ты всё-таки неблагодарный кретин! Бессмертие, богатство, сила! Я думал, все наёмники только об этом и мечтают.
Бесполезно. Квов Цзин не видел ничего за пределами наложенных на него чар. Лорд Хан сыграл на жадности колдуна, совсем как сам капитан, когда уговаривал Цзина убедить патриарха вновь сделать Урех частью мира смертных.
А нуждался ли лорд в каких бы то ни было убеждениях? Ведь это Этанна подала Кентрилу такую идею, сказав ему, что они были бы вместе, если бы её отец не решил вновь попытаться открыть путь к Небесам. Наёмник осознал, что его одурачили. Джарис Хан действовал наверняка, доверив своей дочери вселить подобную идею в голову доверчивого капитана. Он знал, что Кентрил сделает всё возможное, чтобы раскачать Вижири.
И им, и Цзином играли как марионетками, нет, хуже, как рыбками, попавшимися на удочку. Сперва подбросили наживку по вкусу каждому, они клюнули, и правитель Уреха с лёгкостью подсёк их.
— Какое совпадение, — проговорил старый монарх, — Едва я посылаю свою дорогую дочь найти тебя, как ты сам появляешься, разыскивая её. Я хотел подождать ещё немного, но мой дети так изголодались, что я вынужден приступить сегодня же ночью.
Кентрил взглянул на Цзина — слышал ли тот, в чём признался только что их царственный хозяин, но низенький лысый колдун был полностью поглощён подготовкой к предстоящей задаче. Вижири принялся кружить вокруг платформы, бубня какие-то заклинания, от которых руны на плите вспыхивали ещё ярче. Какое бы заклятие ни наложил Джарис Хан на чародея, держало оно его поистине крепко.
— Я пообещал им твоих людей, ещё когда мы только-только заметили ваш отряд, но один из вас был нужен мне для сегодняшней работы. И ещё мне нужен был тот, кто владеет магией, чтобы он помогал мне, ибо остальных я давно уже по необходимости принёс в жертву моей священной миссии.
— Грегус Маци никогда не пытался уничтожить Урех, не так ли?
Монарх оскорблено вспыхнул:
— Он сделал кое-что похуже! Он осмелился утверждать, что я не знаю, что делаю, что я, Джарис Хан, правитель, любимый всеми подданными, не спасаю, а проклинаю свой народ! Ты можешь поверить в такую чушь?
Капитан Дюмон мог поверить — и в это, и во многое другое, касающееся его «доброго хозяина». Теперь он видел то, что все они в слепоте своей проглядели. Над Урехом господствовал безумец, чьё стремление к добру каким-то образом исказилось.
— Признаю, что были времена, когда вера моя колебалась. Но когда такое случалось, ко мне являлся архангел, поддерживал мою волю и снова направлял Меня на верный путь. Без его указки я бы, вероятно, не добрался до конца.
Должно быть, архангел, о котором постоянно твердит Джарис Хан, является всего лишь продуктом его воображения. И всё же ему почти удалось достичь святилища Небес! Так может ли архангел быть галлюцинацией? Только с помощью неземного существа смертный мог надеяться совершить столь немыслимый подвиг.
— Он предупредил меня о действующих тайком коварных тёмных силах, вьющихся вокруг, так что я не доверял никому, кроме себя самого. Даже те, кто работал рядом со мной, могли быть запятнаны. — Лицо Хана излучало несказанную гордость. — Так что я поступил мудро. Теперь ни у кого из них не возникнет возможности предать меня в судьбоносный момент!
Когда жрецы и чародеи собрались, чтобы выполнить свою часть работы, они даже не догадывались, что их господин замыслил недоброе. Монарх Уреха тайно создал второе заклинание, настолько проникшее в главное, что никто из его подданных ничего не заметил. Напротив, каждый бессознательно помогал достичь цели.
Джарис Хан заложил в основное заклинание мотив, уничтожающий всех и каждого, кто содействует ему.
Их участь решилась в тот миг, когда они начали. Заклинание, предназначенное для вознесения Уреха на Небеса, не только вычерпывало природную энергию мира, но и выкачивало силы из самих чародеев.
— Всё было так хорошо продумано, вплоть до самых мельчайших деталей, — продолжал монарх. — Я чувствовал, как отрывается душа Уреха от его земной оболочки и жизненные силы продажных мерзавцев высасываются из их предательских сущностей.
И всё же он недооценил одного из них, того за кем надо было следить в первую очередь. Грегуса Мани, доверенного наперсника и почти сына престарелого правителя, колдуна знающего и умелого. Наравне со жрецом Тобио, Маци больше чем кто-либо другой способствовал проникновению в суть первого великого заклинания, стремясь к достижению успеха.
— Я увидел это в его глазах. Увидел тот момент, когда он осознал, что делает с ним заклятие. Он не знал, что это я изменил формулу, но тем не менее понял, что произойдёт. В самый критический момент Грегус оторвался от матрицы, которую все мы создавали. Он выбросил себя из Уреха!
Этот поступок не только спас Маци, он нарушил равновесие, оторвав душу Уреха от уровня смертных, но, вместо того чтобы послать королевство к Небесам, забросил его в сумеречное безвременье лимба. При помощи оставшихся колдунов и жрецов королевства Джарис Хан мог бы все исправить и найти священное убежище, но его заклинание уже обессилило их.
Единственным исключением оказался Тобио, чьи способности почему-то сохранились. Лорд Хан решил, что это хороший знак. Вместе с Тобио Хан немедленно приступил к поиску заклинания, которое освободило бы город из магического капкана, но у них ничего не вышло. Началась паника, люди испугались, что окажутся заключены здесь навечно.
Рассказывая, Джарис Хан занёс над Кентрилом кинжал, рисуя в воздухе невидимые узоры.
— И тогда, в самый чёрный час, — добавил он с благодарной улыбкой, — архангел снова пришёл ко мне во сне. Как ты уже знаешь, он не мог изменить то, что случилось, но смог указать, что следует делать для освобождения моего народа. Посланец Небес показал, как открыть некую дверь, позволил своей силе влиться в меня, позволил его и моим желаниям смешаться и коснулся моих детей.
Но Тобио оказался очень завистливым человеком. Он восстал против своего старого друга, заявив, что тот принимает не священную силу, а грязные потоки адской энергии. Жрец даже дерзнул помешать своему господину. Но Джарис Хан с лёгкостью победил взбунтовавшегося священника. С печалью в сердце он заключил Тобио в древнюю подземную темницу, надеясь, что однажды жрец отринет греховные мысли и возвратится на путь истинный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
