– Тебе повезло, малыш… Тебе чертовски повезло. Вот как раз на днях Хаганеноцуме сделала рейдерский захват одного из наших магазинов. Ранены двое наших бойцов, которые были в охране. Так что у тебя есть хороший шанс проскользнуть в короткий период войны. Я не думаю, что она у нас затянется, поскольку тесно переплетены связи, но пострелять и посверкать мечами придется. Ты на большого человека хочешь замахнуться?
– Не на маленького.
– Тогда я не хочу ничего знать про эту… ммм… Назовем её так – операцию. Да, про эту операцию. Когда наши оябуны сядут за стол переговоров, то начнется подсчет трупов и тогда может статься, что потери с их стороны будут существенны, а наши минимальны. Это затруднит переговоры…
– Мизуки, ты говоришь о людях!
– Люди знали, на что подписываются, когда выпивали сакэ с оябуном. У нас же семья, а в семьях всякое бывает. И лучше обойтись малой кровью, чем развязать полномасштабную войну. Тебя это тоже касается. Пока ты пешка, тобой могут пожертвовать ради блага ферзей.
– Хм, а если я стану ферзем?
– Тогда от тебя будут много кто зависеть. Малыш, это большая ответственность. Одна твоя ошибка, пока ты кобун, охранник в заведениях якудза, даже рядом не может стоять с ошибкой оябуна. Бывало, что кровь лилась рекой только из‑за неправильно понятых слов главарей. Некоторые не выдерживают такой ответственности и просто отказываются от должности оябуна. Но те, кто принимает эту ношу, становятся сродни императорам… Правда, императоры ночью, а не днем.
– Хорошо, я понял. В общем, опять ты ничего не знаешь, но одобряешь.
– Да, почему‑то не могу тебе отказать, сладкий малыш, – в трубке было слышно, как кто‑то рядом с Мизуки хохотнул.
– Вот и договорились. Ни ты, ни тот, кто рядом, ничего не слышали и не мешаете.
– Рядом Хаяси. Он вообще никому ничего не скажет. И ты, малыш, никому ничего не скажешь о нашем разговоре. Ты пока волен делать что хочешь. Но в рамках разумного. Или безумного – всё в твоих руках, пока ты кобун…
– Хорошо. Пока, Мизуки, передавай привет Хаяси.
– Передам. Береги себя, малыш. Для тебя скоро будет порученьице… Но об этом потом. Пока. Удачи.
Трубка пискнула, словно хихикнула надо мной. Ну и пусть хихикают. Главное, что Мизуки не будет противиться. Да, не будет помогать, но и препоны ставить не будет. По опыту ведения бандитских питерских войн могу сказать, что бойня всё спишет.
Я набрал другой номер телефона и приветствовал собеседника на другом конце провода:
– Привет, Масаши! Есть разговор по поводу Хаганеноцуме‑кай.
– Привет, подъезжай. Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили.
После этого телефон отключился. Вот так вот просто. Всего несколько слов, а сразу становится понятно, что говоришь не с простым человеком. «Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили». Эх, скажу ли я когда‑нибудь такие слова или для хинина запрещено даже мечтать о таком?
Пффф! Вот ещё! Если оябун не дает, то Изаму сам себе возьмет. Всё у меня будет. Всё идет по плану.
«И всё идет по плану!» – как пел Егор Летов из моего мира.
И снова кольнуло – а была ли в России «Гражданская оборона»? Что‑то я вообще не интересуюсь делами своей Родины…
Или Родина осталась там, где осталось тело? Ведь если рассуждать логически, то родили меня в той России, а не в этой. А в этой родили Изаму, значит его Родина здесь. И куда мне бедному прибиться? К умным или красивым?
Я поймал такси и вскоре оказался возле ворот родового поместья Окамото. Человек в костюме и с небольшим «Узи» под рукой кивнул, глядя на меня и нажал на кнопку открытия ворот.
За воротами ещё один охранник встретил меня и повел в сторону от поместья. Мы обошли поместье справа, я даже заглянул в достопамятный прудик, там всё также лениво резвились карпы. Вскоре дорожка привела нас на большую лужайку, обнесенную сеточным забором. На ячейках сети колыхались шелковые полоски с иероглифами. Внутри лужайки внук и сын Окамото нападали на самого старшего. Упражнялись в боевом оммёдо.
Масаши помахал мне рукой, мол, скоро освобожусь. Старший и помоложе приветствовали кивками. Я тоже кивнул и встал за сеткой, чтобы в случае чего не попасть под случайное оммёдо. Интересно будет посмотреть на боевое оммёдо аристократов. Двое застыли в десяти метрах от третьего. Все трое в Доспехах Духа. Понятно, что не просто так их одели – обезопасились от возможных повреждений.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Нападайте! – крикнул старший Окамото.
И Масаши и его отец одновременно начали плести мудры. С рук Масаши сорвался длинный огненный змей, он походил на карнавального дракона, которого так любят таскать по улицам китайцы. Круглая голова, большая пасть, горящие глаза. За пару секунд он промелькнул в воздухе и я успел хорошо рассмотреть даже маленькие когтистые лапки.
От отца Масаши по траве помчался синеватый вихрь, состоящий из клинков. Блестящие лезвия крутились в воздухе, обещая превратить в шинкованное мясо любого, кто попадется на их пути.
Верх и низ. Хм. Отличная тактика. Пока старик ставит блок на вихрь, в его голову бахнет огненный змей. Или наоборот, пока старик отводит змея, по его ногам пройдется вихрь клинков…
Но зря я недооценивал старого Окамото. Он поступил хитрее – вместо того, чтобы прятаться за щитами, старик бросился вперед. Он вытянулся в струнку и легко пролетел над воронкой и под змеем. Змей только клацнул огненными клыками, ловя пустоту там, где была человеческая нога.
В следующую секунду старик на лету сплел мудры и выбросил что‑то вроде лассо молнии. Сияющая веревка оплела голову змея. Потом старик дернул вниз, и клинки радостно приняли колдовское существо в свои холодные объятия. Обезглавленный змей растворился в воздухе.
Сам же вихрь устремился к старику, но поймать его на металлический щит не представляло сложности. Одно оммёдо отбить гораздо легче, чем два. Зато в ответ старик быстро совершил своё оммедо и из‑за его спины вылетел пылающий зеленым огнем сокол размером с человека. Он взмахнул два раза крыльями и кинулся ровно посередине между Масаши и его отцом. Его крылья были растопырены в стороны и пылали так ярко, что я заподозрил даже отраву на кончиках перьев.
Оба человека отскочили в сторону. Но, не успели их ноги коснуться земли, как из травы вырвались зеленые прутья. Прутья во мгновение ока соединились верхушками и превратились в решетчатые клетки. И Масаши и его отец стали походить на двух попугайчиков в зоомагазине.
Как оказалось, пока они отпрыгивали, уворачиваясь от летящего сокола, старик Окамото успел сплести ещё одно оммёдо, сковавшее бойцов.
– Сдаетесь? – крикнул старик.
– Вот ещё! – донесся сдвоенный крик голосов. – Окамото не сдаются!
Из земли, там где недавно стояли отец и сын, поднялись две фигуры. Да‑да, отца и сына. В клетках же оказались их земляные копии, которые рассыпались по мановению пальцев. Пока я думал, что они уклоняются от летящего сокола, они успели создать отпрыгивающие копии, а сами спрятались под земляным покровом.
– Молодцы! – воскликнул старик Окамото. – Сумели отвлечь внимание. На этом тренировка закончена, спасибо за участие.
Трое бойцов поклонились друг другу, выказывая уважение. Я же похлопал, когда семья Окамото начала выходить с лужайки. Старик и его сын церемонно раскланялись со мной, а Масаши хлопнул по плечу.
– Такаги‑сан, рады видеть тебя в нашем доме. Масаши, приглашай гостя за стол. Скоро будем ужинать, – проговорил Окамото‑старший.
– Я тоже рад видеть вас. Мне очень понравилась ваша тренировка. Очень большая ловкость и искусство. Я не знаю, когда смогу достигнуть таких величин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Мы так почти каждый вечер тренируемся, – поддержал Окамото‑средний. – И пока ещё ни разу не получалось победить отца. Хорошо ещё, что научились сводить на ничью.
– Дедушка, папа, мне нужно поговорить с нашим гостем. После этого мы присоединимся к вам за столом. Надеюсь, что Изаму не откажется отужинать с нами.
– Конечно же не откажусь, – улыбнулся я в ответ.
