Читаем без скачивания Страстная неделя - Луи Арагон

Не сомневаешься в этом ни на минуту, когда проходишь через город, где есть промышленные предприятия, мануфактуры. Император может делать ставку лишь на беднейшие слои населения, другим же только свои денежки важны, а на всё прочее им плевать: да что говорить, видели мы, как оно вышло в 1814 году... даже те, кто от него получил деньги, особняки, титулы, ордена...

Впрочем, для того чтобы создать прочную основу новой Империи, надо прежде всего найти людей, готовых всем пожертвовать.

Люди. у которых ничего нет, легче расстаются с жизнью. И потом, даже в армии есть немало офицеров и солдат, которые видят в Наполеоне нечто противоположное Бурбонам, и прежде всего-продолжателя Республики... ах, если бы Маленький Капрал заявил в один прекрасный день, что он, император, провозглашает Республику! Сплотил бы вокруг себя всех тех, кто не мог или не успел воспользоваться нашими победами... Карно, аббата Грегуара, Левассера... тех, о ком уже давно не вспоминают вслух, но в кого до сих пор верит народ...

По правде говоря, никто за нами не следует; неужели же мы одни на этой дороге, как это понимать? Робер высказал свою мысль вслух, и рядовой Лангле ответил ему, что драгуны сразу же после Сен-Дени свернули на Кале. Возможно, дивизия делала обходный маневр, с тем чтобы взять в клещи арьергард королевской гвардии...

Сам не знаю, может быть, потом, дальше, будет не так уж хорошо, но здесь, на просторном Экуанском плато, где хозяйничает солнце, где копошатся крестьяне-жгут прошлогодние сорняки или разбрасываю! вилами по полю навоз, а мы едем по дороге, едем скопом, всей компанией: Арнавон, Шмальц, Делаэ, Ростан! - здесь усталость как рукой сняло, хоть снова скачи всю ночь. Вчера вечером улеглись спать в половине одиннадцатого, пройдя по новым бульварам мимо Дома Инвалидов, через мост Людовика XVI до Тюильри. "Как Наполеон входил в двери Павильона Флоры среди восторженных криков толпы, я не видел: нас поставили позади двух первых эскадронов, напротив дворца, словно стремились защитить императора от вражеской армиидаже пушки навели на ворота..."

Обо всем этом думает, двигаясь к Крею, он, Робер Дьедонне.

Ему представляется Пантемонская казарма, где они провели ночь.

Он не знает, что в этом самом помещении, на той же самой койке прямо возле дверей ночевал накануне его друг, Теодор. Он мечтает, он начал мечтать еще ночью, среди казарменного хаоса, оставшегося в наследство от королевских мушкетеров. Он сверлит даль широко открытыми глазами, голова еще полна сновидениями победы. Солнце уже скрылось, небо затянуло тяжелыми тучами.

Капитан Бувар-он едет во главе колонны, которая сопровождает штаб, догнал хвост 2-го эскадрона, где скачет рота Дьедонне, и сказал ему, что нынче ночью привал в Клермоне отменяется, хотя был намечен именно этот пункт: пришел приказ, требуется ускорить продвижение войск. Во всех этих городках, через которые проходит их путь, население настроено патриотически-не забыли еще казаков, да, впрочем, давно ли это было!

Привал сделан в Люзарше-где это такое Люзарш? Девушки принесли кавалеристам воды; кавалеристы отпускали вольные шуточки, девицы краснели, но глаз не опускали. Славно было бы провести с ними ночку! Робер-любитель таких вот быстротечных романов... И, кроме того, говорят, что замок господина де Шамплатре вполне заслуживает осмотра. В Шантильи рабочие фарфоровой мануфактуры, кружевницы, прядильщики с хлопчатобумажной фабрики господина Ришар-Ленуара, выпускающей также и цветные ткани, - словом, все, кто удержался ria работе .юсле прошлогоднего краха, вышли их приветствовать. :i при йыезде из города к ним навстречу сбежались камнетесы. Дорога шла лесом, поэтому никто как-то не заметил, что небо опять затянуло тучами. Да и вообще здешний край лесной, озерный...

Так лесными дорогами через речки и ручьи добрались до возвышенности на берегу У азы. Тут их застал первый ливень, но остановки не сделали. Только когда переправились через реку, миновали Ножан, взобрались на откос-словом, проехали немногим меньше лье, впереди послышалась команда: .Стой!" Удивигельное дело: крикнут где-то впереди, и по всей колонне, вплоть до замыкающих, прокатится эхо. движение разом ГЕрекрашается.

Эх, все-таки в кавалерии, особенно когда дисциплина строгая, когда взвод выполняет приказ четко и быстро, чувствуешь, сам не знаю почему, гордость, почти физическое наслаждение!

Команда "привал!" была отдана на перекрестке, у подножия холма мягких, округлых очертаний, где слева отходила тропинка и стоял столбик с надписью, указывающей путь на Муи. Тропинка выводила к шоссейной дороге и примерно с четверть лье шла через долину, вплоть до пригорка, по склону которого уступами лепился поселок, окруженный огородами, под сенью густых деревьев. Дьедонне соскочил с седла перед невысоким квадратным строением с тремя окошками по фасаду, из которых среднее было вверху красиво закруглено, а над ним вывеска "Для пеших и конных", - это оказалась почтовая станция; в нижнем этаже помещалась кофейня, где поручику сообщили, что местечко зовется Рантиньи, а поселок чуть подальше-Лианкур.

Это было как раз то самое место, где по приказу следовало остановиться на ночлег; здесь имелся замок, парк и фураж для лошадей, а так как небо зловеще потемнело, располагаться в непогоду вдоль дороги было просто неблагоразумно. Итак, снова вскочили на коней и понеслись по дороге к поселку. Проехали через огромный сад с рядами аккуратно высаженных плодовых деревьев; копавшиеся на клочках земли крестьяне, разогнув спину, глядели вслед удалявшимся кавалеристам. Дьедонне не без удивления заметил разбитый прямо на склоне виноградник-как будто климат здесь совсем другой, чем во всей Пикардии.

Перебравшись через ручеек-им сообщили, что зовется он Беронель, - отряд остановился как раз у ворот парка; направо от входа, сразу же за жилыми строениями, тянулись вплоть до возделанных нив прелестные тенистые уголки; могучие деревья, каждое не меньше десяти туазов в высоту, устремляли к небесам свои кроны; ветер свободно обвевал стволы редко посаженных гигантов и их нагие, еще не покрытые листвой ветви. Сами же здания при ближайшем рассмотрении оказались в довольно жалком состоянии, однако продолжали использоваться по прежнему назначению.

Это были попросту службы разрушенного замка; между двух боковых флигелей был проход на просторный двор, где с двух сторон-в глубине и слева-стояли жилые дома, а с третьей стороны двор замыкала длинная галерея с перилами, отделявшая его от парка. Вот и все, что осталось от былого величия и что успел привести в порядок вернувшийся из эмиграции последний отпрыск рода Ларошфуко, ибо сам замок Революция разрушила от подвалов до крыши. В основном постройки-образчик зодчества времен Людовика XIII-были из прекрасно обтесанных камней, под черепичными крышами с круглыми оконцами, а галерея относилась, по-видимому, к более позднему периоду.

Едва только кавалеристы спешились, как хлынул проливной дождь. Но по всему чувствовалось, что это ненадолго. На юго-западе сквозь разрывы облаков сияла лазурь неба.

Навстречу прибывшим выбежали люди. Первый, к кому Дьедонне обратился с вопросом, где можно напоить лошадей, должно быть ремесленник, белокурый, почти белесый малый, чистенько одетый, с огромными ручищами, гладко выбритый, без усов, с очень светлыми глазами, ответил поручику с сильным английским акцентом. Вообще-то обитатели поместья, поняв, с кем им предстоит иметь дело, предпочли попрятаться по домам.

За исключением одного добродушного толстяка, по виду лакея или, возможно, даже мажордома. Кавалеристам так и не удалось узнать, у себя ли господин де Ларошфуко, занимавший нарядный домик, что стоял направо, в глубине парка, возле самых развалин замка. Во всяком случае, он явно не испытывал особого желания встречаться с гостями. Прием получился более чем прохладный.

Но главное: мы под крышей! И наплевать, в конце концов, нравится это кому-нибудь или нет! Уже вечерело, от Парижа отмахали целых четырнадцать лье-надо же дать людям передохнуть, переждать огромную тучу, поливавшую нас сверху. И, ей-богу, здесь без труда можно разместить по крайней мере два эскадрона... Вскоре ливень стал мало-помалу утихать, хотя с ветвей еще срывались крупные капли. Не обращая на них внимания, многие кавалеристы устраивались под деревьями, ожидая, когда приведут лошадей. Другие расположились во дворе.

Робер решил пройтись по парку, где садовники жгли сухие ветки и опавшие листья. Костры, разложенные у подножия высоких деревьев, казались в сумерках потрескивающим огневым заслоном с курчавыми завитками дыма, не желавшими сдаваться дождю...

И колдовское зрелище это завораживало, манило.

Отсюда галерея, соединявшая службы, выглядела еще вполне величественно, хотя многие камни, украшенные резьбой, и целые каменные плиты со скульптурными изображениями вывалились и лежали на земле. Поверху шла другая галерея с перилами, соединявшая флигель с основным зданием и тянувшаяся в длину метров на сорок. Низкие и широкие окна здания чередовались с высокими глухими амбразурами, закругленными сверху. Из комнат, занимавших, должно быть, все это одноэтажное помещение, доносился какой-то странный шум. Егеря прильнули к оконным переплетам, и Дьедонне вместе с ними.