Он не договорил. Одним точным движением Хлив ткнул огромного Бедвара ножом в горло. Нож он заготовил заранее и прятал в рукаве. Норвежец упал ничком, забился в судороге и затих.
— Кто еще не хочет выполнять приказ? Забыли законы братства?
Все молчали. Молчал и Северянин. Молчал и слушал, как по соседней норе крадутся трое взрослых хищников — двое самцов и самка. Где — то далеко Даг ощущал присутствие чужих людей. Похоже, они все — таки прятались в этой горе, под охраной Перуна. Они сбились в кучу в самой глубине холма и с надеждой смотрели вверх — сумеет ли защитить их божество.
— Я прикончил изменника, — отчеканил форинг. — Если кому — то охота вызвать меня на поединок или на суд ярла — я готов. Но после того, как мы заберем сокровища и снимем шкуры с волков! И чем меньше изменников среди нас останется, тем богаче станет казна.
Речь предводителя вдохновила викингов. Но ненадолго. Секунду спустя раздался истошный вопль. Все обернулись, кто — то метнул топор. Топор отскочил от змеящегося корня и упал в черную жижу.
— Кто кричал? Все на месте? Эй, проверьте друг друга! — рыкнул Горбун.
— Снорри пропал, Снорри, — отозвались парни. — Вот только что тут стоял, и нет.
— А ну, все тихо!
Инстинктивно храбрецы сбились в кучу. Чадили три факела, один то и дело гас. Сверху лилась вода, уже не каплями, а сплошным потоком.
— Ничего не слышно!
Северянин не стал усугублять обстановку. Он хорошо слышал, как волокут куда — то в глубину пропавшего Снорри с удавкой на шее. И убили его не волки, а самые обычные люди. Но волки тоже бродили поблизости.
— Вперед, туда. — Горбун наобум махнул мечом. — Мы их всех выкурим! Последним идет Кнут, понятно? Ты, как тебя там, поменяйся с ним местами! — прикрикнул он на Дага.
Северянин решил точно выполнять команды. Тем более что от безумца Хлива очень скоро предстояло избавиться раз и навсегда. Правда, вместе с ним обязательно погибнет кто — то еще, но это единственный способ вернуться наверх. Но Даг сделал последнюю попытку. Теснимый широкоплечим Кнутом, он тронул за плечо идущего впереди.
— Передай форингу, там впереди ловушка. Там яма, нас туда заманивают.
Ответом ему были лишь проклятия. Шагов через десять, после следующей развилки, Хлив подал знак, и все замерли. Они добрались до широкого колодца. Вдоль его стен, по кругу вилась узкая лестница. Ступени из торчащих каменных плит казались очень старыми. Тусклые пучки света скользили по замшелым сводам.
— А ну, огня, — шепотом приказал форинг. — Кнут, стрелу!
Кнут извлек из кожаного мешка особую струну, с накрученной промасленной тряпкой вместо наконечника. С мягким свистом стрела ушла вниз.
— Будь я проклят… — прошептал коротышка Адильс.
— Если это не золото, — закончил Кнут.
Стрела не воткнулась. Она горела очень глубоко, неясными сполохами освещая груду потемневших монет. Целую гору монет. Горбун огляделся, выискивая самого легкого. Само собой, выбор пал на Северянина.
— Ты первый вниз, — и швырнул Дагу пропахший рыбой мешок.
Глава тридцать первая,
из которой неясно, кого лучше иметь в близкой родне — волков или людей
— Это плохое золото, — шепнул Дагу Кнут, когда они поднимали вверх третий мешок. — Настоящее золото не темнеет, даже в сырости.
Северянин пожал плечами. Он думал о другом — удастся ли выйти живым. До сей поры такие глупые мысли его почти не посещали. Мало того, он еще ребенком умел угадать, где прячется настоящая опасность. Но в этом проклятом лабиринте опасность окружала их повсюду. Северянин хотел сказать форингу, что эти монеты — не настоящий клад, что это лишь приманка, слишком жирная приманка. Настоящий клад где — то глубже и спрятан надежно. Он там же, где прячутся сейчас обезумевшие от страха люди из сожженного города.
Но сын ярла в который раз промолчал. Он уже убедился, что молчать порой гораздо выгоднее, чем сказать лишнее. Больше всего здесь оказалось арабских монет. Под верхним слоем грязи они дружно заблестели, заструились во мрак ручейками, словно приглашая путников идти дальше и дальше, глубже и глубже…
Как и предчувствовал Северянин, Горбун и его верный лютый, вечно прикрывавший капитану спину, погибли обидно и страшно. Они спустились в колодец последними. Но вместо того, чтобы ступать дальше строго по следам Дага и остальных, Хлив свернул в сторону. И тут же оба дружно провалились в яму. Их попытались вытащить, но оказалось, что оба уже висят мертвые на торчащих снизу пиках. Пока обсуждали, как быть, бесследно исчез оставленный наверху часовой.
— Я так больше не могу, — прохрипел Адильс, — давайте назад! Я чувствую, мы осквернили жилище чужого бога!
— Пошли назад, — прошептал Кнут, нервно озираясь с мечом в руках, — только добычу не бросим. Без добычи нас Волкан снова погонит сюда! Смотрите, здесь хватит работы на всех. Такой добычи мы давно не брали!
— Слушайте, братья. Нас всего трое, — попытался урезонить викингов Северянин, — если мы потащим на себе мешки, нас могут перебить по одному…
— Ты, дохляк, — Кнут навис над Северянином, рыгая в лицо луком и гнилью, — мне плевать, что в хирде про тебя болтают, и чей ты сын. Не тебе меня учить. Я принесу хевдингу столько, сколько смогу. А ты можешь бежать хоть без штанов. Там наверху поговорим.
Неподалеку раздалось царапанье и чье — то быстрое дыхание. Викинги схватились за мечи. Факел горел еле — еле, в запасе оставался только один. Северянин изо всех сил сжал челюсти. Ему неистово захотелось подать голос. Не спорить с дураком Кнутом, а тихонько взвизгнуть, тявкнуть, чтобы те, кто кружили неподалеку, признали в нем своего. Леденея от страха, он запустил себе ладонь за пазуху, провел по голому животу, потрогал ухо. Ничего ужасного пока не происходило, он ни в кого не превращался. По крайней мере, внешне.
— Кнут, он прав, — подал голос Адильс. — Лучше вернемся вместе и позовем осталь…
Он не договорил.
Волчица сидела прямо перед ним, перегораживая узкий проход. За ее спиной Северянин чуял еще двух мощных самцов, и, как минимум, трое находились в боковых ответвлениях лабиринта. Волчица сидела в полном мраке, ее еще не доставал свет единственного уцелевшего факела. Даг видел лишь ее блестящие глаза и волосяной ошейник. Ее стая кружила, ожидая приказа.
Даг ощутил, как ему словно кто — то нашептывает в ухо. Только не человеческие слова, а другие, такие понятные и ласкающие слух визги, томное рычание и утробный рык. Неожиданно он унесся в памяти на много лет назад, он живо вспомнил кузню Олава Северянина и злобного волка Каласа, охранявшего ферму. Это для всех прочих обитателей фермы Калас оставался опасным зверем, которого даже кормили издалека. А для трехлетнего Дага волк стал лучшим другом. Потом Каласа убили лихие люди, но сколько ночей провели они обнявшись, согревая друг друга, волк и чужой всем мальчик, с меткой волка…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
