Читаем без скачивания Епитимья - Рик Рид

— Так вы встречаетесь со своими «друзьями», отец? — В глазах Дуайта будто какая-то искра сверкнула. Ричард был смущен. Он пытался как-то иначе истолковать слова этого человека. По дороге с собрания, где речь шла только о раскаянии, исцелении, освобождении и возвращении Бога в их души, вопрос этого человека казался непристойным и невероятным.

Ричард покачал головой:

— Не думаю, что в этом цель наших собраний, Дуайт. И если вы стремитесь к этому?..

Дуайт уперся взглядом в землю, как ребенок, только что получивший нагоняй, — он растирал пыль носком теннисной туфли.

— Ну, вы можете говорить все что угодно, но есть ли в ваших словах убежденность?

Он подмигнул Ричарду, и Ричард отпрянул, чувствуя себя так, будто этот человек заглянул в самые темные уголки его души. У него было ощущение, что Дуайт отвалил камень от входа в глубокий тайник внутри его существа и осветил темные закоулки души, где корчились и извивались странные желания и влечения, как гады, непривычные к свету. Непрошеная картина возникла в памяти: Ричард, тогда шестнадцатилетний юноша, остался присматривать за восьмилетним сыном соседки.

«Ну возьми это в рот. Это тебе не повредит».

Ричард проглотил ком в горле и попытался снова переключить внимание на Дуайта.

Дуайт сказал: «Меня зовут Моррис, и мое имя есть в телефонном справочнике. Если вы когда-нибудь надумаете поделиться со мной своими охотничьими угодьями, просто позвоните».

Ричард смотрел, как этот человек уходит, удивляясь, как Дуайт мог говорить так небрежно о вещах, вызывавших у Ричарда такую душевную муку, с которой он ничего не мог поделать. Ричард хотел думать, что на то была Божья воля, к нему не зря пришла эта уверенность... это воспоминание.

Рывком он поставил свою машину перед многоквартирным домом, на площадку, предназначенную для погрузки. Включил огонек противоугонной сигнализации и открыл дверцу машины.

Послышался звон, знак того, что он оставил ключи зажигания в замке. Но он не обратил на это внимания, поглощенный одной мыслью: добраться до телефона... как можно скорее. Теперь полиция сможет действовать.

И тут он увидел их — они выходили из переулка. У Ричарда перехватило дыхание, когда он узнал Джимми и снова увидел человека, которого помнил по собраниям одержимых сексом — Дуайта Морриса. Джимми шел впереди Дуайта. Рядом с Дуайтом шел незнакомый Ричарду толстый мальчик.

На первый взгляд могло показаться, что это обычная семья: отец и двое сыновей вышли на воскресную вечернюю прогулку. Возможно, что «папочка» дает «мамочке» отдохнуть от деток, пока она готовит воскресный ужин.

Ричард отступил в тень, под навес. Эта семейная идиллия могла показаться убедительной только случайному свидетелю! Но от внимательного наблюдателя не могло укрыться выражение болезненной отрешенности на лице толстого мальчика, его оцепенелый, неподвижный взгляд, полное безволие. Как и выражение ужаса на лице другого мальчика, и то, как его глаза обшаривали тротуар, как если бы он высматривал там спасителя.

Ричард двинулся следом за ними под укрытием китайского тиса. Всего в нескольких ярдах впереди стоял пикап, черная «тойота». Ричард знал, что машина принадлежит Дуайту. Он помнил, как восхищался этим пикапом и хотел иметь такой же.

Все трое поравнялись с пикапом, и Дуайт открыл дверцу, предназначавшуюся для пассажиров, заставляя обоих мальчиков усесться на переднем сиденье. Затем он обошел машину, чтобы сесть за руль.

И тогда Ричард решил действовать — не было времени вызвать полицию. Пока они узнают адрес Морриса, будет слишком поздно, ведь Моррис получил то, чего хотел: Джимми. И кроме того, Ричард решил сам покончить со всем этим. Впервые в жизни он хотел быть героем. Доказать Джимми, что он не только извращенец, охотящийся за мальчиками, но и человек, который может им помочь.

Прекрасно, что ключи остались в замке зажигания, что мотор включен. Куда проще дождаться, пока пикап выедет с парковочной площадки, немного отстать от него и дать ему проехать вперед по Кенмор, а потом медленно вырулить за ним вслед.

Холодные щупальца страха охватили его. Может быть, стоило все же вернуться и вызвать полицию, положиться на их опыт.

Его нога продолжала жать на акселератор — он хотел оторваться от пикапа.

Да, он взял на себя личную ответственность за исход этой адской игры.

Он надеялся, что исход будет положительным. Добравшись до Харлем-авеню, Дуайт понял, что за ним следует какая-то машина. Двое на сиденье рядом с ним вели себя смирно: в машине слышно было только гудение мотора и ровное дыхание мальчиков. Они не произносили ни слова, не пытались сговориться. Но раньше он заметил, что они держались за руки, их пальцы были переплетены.

Кажется, это случилось после того, как Дуайт затормозил у светофора возле Шеридан и Уинтроп: полицейская машина проезжала перекресток, Дуайт был почти уверен, что разглядел на заднем сиденье женщину.

Возможно, это та пьянчужка — мать мальчишки? Как бы там ни было, Дуайт уперся револьвером в рыхлый бок толстяка.

— Тихо.

Теперь, глядя в окно заднего обзора, он убедился, что за ними следуют те самые фары, которые, как он заметил, не отставали от него несколько последних миль.

— Мне кажется, нас кто-то преследует.

Мальчики ничего не ответили. Они даже не подали вида, что слышали, как он с ними заговорил.

Дуайт пожал плечами и снова посмотрел в окно, подумав, что эти двое, Наверное, примирились со своей судьбой.

Он улыбался, сознавая, что свершение этой судьбы было делом всего лишь нескольких часов, а возможно, и минут.

Конечно, если только тот, кто был позади, не собирался вмещаться и спутать ему все карты. Дуайт, прибавив скорость, свернул направо в боковую улочку, расположенную примерно на два квартала севернее его улицы, затем стремительно повернул влево.

Машина продолжала следовать за ним. Что же, черт возьми, происходит? Резко вывернув руль, он подъехал к дому — заскрежетали тормоза. Выглянув, он увидел, что прилипшая к нему машина встала у обочины чуть позади него.

Уверенность, что его преследуют, вызвала у Дуайта сердцебиение.

— Послушайте, — сказал он, — нас кто-то преследует.

Джимми повернул голову и взглянул назад. Дуайт двинул его по затылку.

— Не смотри, идиот!

Джимми повернулся и уставился куда-то прямо перед собой. Он ничего не сказал. Но Дуайт заметил, как он сжал руку Эвери.

— Я только хочу напомнить вам обоим, что у меня есть револьвер, и он заряжен. Если кто-то вздумает заговорить с вами, вы скажете, что поехали со мной добровольно, я друг семьи. Уловили? — Дуайт окинул взглядом обоих мальчиков. — Ну?!

— Понимаю, сэр, — прошептал Эвери.

Джимми, ты слышал меня?

— Да, да...

— И...

— Я сделаю все, мать вашу, что вы хотите.

Дуайт укоризненно покачал головой:

— Вы оба мразь, самая обыкновенная мразь.

Дрожащей рукой он снова привел машину в движение и вырулил на проезжую часть улицы. Дом был уже совсем рядом. Похлопав по револьверу, он подумал, что эта штука поможет ему уладить любую неприятность.

Да, он зашел слишком далеко, чтобы что-нибудь или кто-нибудь смог ему помешать.

Все мои надежды и молитвы Господу были напрасны, внезапно осенило Ричарда.

Почему я оказался так беспечен? Что стоило отстать от него чуть побольше? Ведь я же мог это сделать.

А теперь Дуайт знал.

Сейчас поздно что-то менять, но надо попытаться.

А может быть, стоит еще пойти и позвонить в полицию? Но теперь я так близок к цели.

Разум все еще боролся с чувством, и чувство взяло верх. В воображении Ричарда рисовались картины спасения Джимми. Благодарности Джимми, которую он действительно заслужит. И он тронул с места, следом за Дуайтом, выждав одну-две секунды. Проехав совсем немного к югу, Дуайт снова свернул в какой-то переулок. Ричард следовал за ним с растущим чувством беспокойства. Едва прикасаясь к рулю и медленно двигаясь по спокойной улице жилого квартала, Ричард думал о том, как все странно в этом мире. Странно, но холод и мрак по контрасту придавали домам более уютный вид. Они выглядели как убежища душ, как святилища. Некоторые были украшены рождественскими гирляндами, и яркие лампочки причудливо расцвечивали улицу. Сквозь широкие окна Ричард мог видеть ту жизнь, которую ему не суждено было испытать.

Дуайт свернул на подъездную аллею к белому кирпичному дому — особняку, внешне ничем не отличавшемуся от других на этой улице. Если не считать того, что дом Дуайта был не освещен и на нем не было никаких рождественских украшений.

Ричард подкатил к обочине тротуара, пытаясь унять дрожь. Отсюда он мог видеть дом и машину и наблюдать за перемещениями Дуайта и Джимми.