– А они твои?
– Ясный перец, мои. Где бы я их стащила? На птицефабрике? – заверила его Даф.
Мефодий обошел вокруг Дафны. Водолазка сзади выглядела заурядно. Ничего не оттопыривалось, вырезы отсутствовали. Да и спина как спина. Никакого намека на крылья.
– Слушай… это, конечно, глупо спрашивать… но как это там все устроено? – спросил он.
– Ничего себе вопросик, я прямо смущаюсь!.. Нет, у меня обычная спина, если ты об этом. Не как у Депресняка, у него-то крылья продолжение лопаток… Когда необходимо, я материализую их, и они появляются. Помнится, раньше они были совсем маленькие, я даже взлететь не могла, потом могла лишь планировать, а когда крылья окрепли, стала помаленьку осваиваться. Но это долгая история! Ты не знаешь, что хочет от нас Арей?
– Не знаю, – сказал Мефодий.
Он уже несколько раз пытался подключить интуитивное зрение и прозреть ближайшее будущее, но не видел ровным счетом ничего. Вероятно, Арей умело блокировал его провидческий дар.
Когда Даф и Мефодий подходили к дому № 13 на Большой Дмитровке, навстречу им выскользнула маленькая старушка с зачехленным длинным предметом в руках.
– Мефодий, лапочка! Сердечко-то, чай, цвиг-цвиг-цвиг? Ах, роднуля ты моя одино-о-окая! – пропела она, потрепав Мефодия по щеке. – А это кто там с тобой? О, уж не Дафна ли!.. Здорово! Где твой кот-обормот? О, рожа хитрая, коварство имя тебе! Смылся от бабуси к двум… ик… коварным гусям!
– Я вас не знаю! Кто вы та… – начала было Дафна, но Мефодий предупреждающе дернул ее за рукав.
– Не дерзи, голуба моя! – нахмурилась Аида Плаховна. – Не в твои-то годы сметь так стремительно хаметь! О, какая я! Талантище из меня так и брыжжет, так и прет! От если б не работа проклятая, я бы, можить, стихи б писала в газету б!.. Я… да хоть куда еще… Хоть замуж, хоть невтерпеж, что уж, что не уж, что в балдеж!..
Аида Плаховна захихикала. Мефодий заметил, что старуха не совсем трезва.
– Ну все, полетела я на крыльях любви и работы! А вы, лапочки мои, не плошайте! Разнесите там все лабиринты, чтоб знали нашего брата варяга! Чтоб неповадно было на Срединных, стало быть, землях хрень всякую строить! – заявила Мамзелькина.
Она стала было исчезать, но, вспомнив о чем-то, поманила к себе Мефодия.
– Карандашиком, родной мой, карандашиком!.. Мне что – сказали один, будет им один. Хучь не хучь – исполняй! А я взяла да карандашиком! Не перышком, а карандашиком! Хорошему человеку не помочь… гадихой буду!.. Век трупа не видать!
– Чего? – не понял Мефодий.
– Пока, голубь мой! Береги себя, сизокрылый! – загадочно крикнула Мамзелькина и отчалила, на прощанье чуть сильнее, чем нужно, звякнув косой. Откуда-то сверху на мостовую свалилась мертвая ворона.
– Это ведь была смерть? – поинтересовалась Даф.
– Вроде того. Только она не любит, когда ее так называют. Она Мамзелькина, «старшой менагер некроотдела». Ты поняла, о чем она? При чем тут карандаш? – обеспокоенно спросил Мефодий.
* * *
Арей был у себя в кабинете. Он, как уже заметил Мефодий, всегда был в кабинете и вылезал из него крайне неохотно, как моллюск из раковины. В приемной же сидела Улита. Только не за столом, а на диване, одетая в черное с блестками, очень открытое платье, в котором ночью была на дискотеке. Закинув одну очень полную белую ногу на другую, Улита писала на ней помадой:
«Ненавижукислыелицаненавижукислыелицаненавижутухлыерожи…»
Она была сильно не в духе. Мефодий, недавно говоривший с ней по телефону, даже удивился. Настроение у Улиты менялось, как погода на Урале, – мгновенно.
– Сгиньте! У меня депрессия! – сказала Улита вместо приветствия.
– С чего бы это?
– Я рассталась с Али… Нет, с Омаром… Или это был Юсуф? Вечно я их путаю!
– А как это случилось?
– Дурацкая история! Я два раза потанцевала с Абдуллой. Смазливенький такой лопухоид, молоденький. Хвастался не переставая! То ли его дядя контролирует рынок, то ли он сам контролирует дядю – чего-то там путаное. Мой Али стал ревновать. Началась драка. Мне оторвали каблук, классный каблук, немагический, а я осерчала и разнесла им весь бар… Досталось и Али, и Абдулле, и дяде тоже досталось. Потом мы смылись, и уже на улице Али заявил, что якобы я не отвечаю его представлениям об идеальной девушке! Вот сволочь, а? Это я-то не идеальная!
– Улита! Даф с Мефодием пришли? Я же просил сразу ко мне! – донесся из кабинета властный голос.
– Сразу-у? А кому я тогда пожалуюсь? – возмутилась секретарша.
Оставив Улиту страдать дальше, они отправились на зов. Потянув дверную ручку, Мефодий замер на пороге. Арей был в простом, промятом в нескольких местах солдатском нагруднике, по виду римском, но кованном явно не в Риме. Шлем лежал на столе вместе с клинком.
– Надеюсь, вы не имеете ничего против Срединных земель? Мы оправляемся туда после полудня. К вечеру мы будем у Храма Вечного Ристалища. Я тоже иду с вами. Правда, проводить смогу только до определенной черты. Дальше дорога пролегает уже только для вас, – сказал Арей вместо приветствия.
– Когда после полудня? Вот скоро уже? – удивился Мефодий. Он не испытывал ни страха, ни радости… Хотя что-то он все же ощутил. Что-то быстрое и неуловимое. Нечто такое, что мелькнуло и сразу погасло.
– Да.
– Но вы же говорили, что это будет в день моего тринадцатилетия?
Арей неопределенно кивнул на небо:
– Верхняя шарашка поменяла планы. Все произойдет в ближайшие сутки. В результате, если доживешь, свое тринадцатилетие ты встретишь в приятной дружеской обстановке.
– Ага! – добавила Улита, которая, как оказалось, перестала уже страдать и подслушивала. – Комиссионеры будут петь: «К нам приехал наш любимый, Меф Буслаев дорогой!» А суккубы – те вообще надуются шампанского и будут прыгать к нему на колени и лезть целоваться, превращаясь… да хоть бы и в Даф!
Даф скрестила руки на груди.
– Не смешно! – сказала она.
Улита пожала плечами:
– Знаю, что не смешно. Но так проходят все корпоративные пирушки. А еще иногда притаскиваются Вий с Грызианкой Припятской, разумеется, без приглашения, и тогда, мама моя родная! Тухломон танцует на столе, Грызианка с суккубами представляет маленьких лебедей! Просто не трогай дядю за нос и вообще отойди от гроба! Мои ночные загулы бледнеют!.. А ты, Меф, не унывай! Если что-то пойдет не так, утешайся словами классика, что каждый человек должен взорвать дом, срубить дерево и отколошматить сына!
Арей недовольно посмотрел на секретаршу:
– Улита, где у тебя кнопка паузы? Нажми ее и держи обеими руками!.. Даф, ты готова? Лабиринт Храма Вечного Ристалища тебя не пугает?
Дафна вздохнула:
– Понятное дело, пугает. Я предпочла бы экскурсию в какое-нибудь тихое и спокойное место. Например, спрыгнуть с Ниагарского водопада и полетать в его струях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
