— Скольких любовниц мужа вы убили?
— Два года назад я наконец поняла, что необходимо избавиться от этих дешевых шлюх. — Констанс раздраженно посмотрела на раскачивавшийся в руках Лавинии кулон. — Я начала следить за ними. Это было нелегко. Пока я позаботилась о пяти из них.
— Вы создавали восковые фигуры для верхней галереи Хаггета, чтобы отметить ваши достижения как убийцы, да?
— Я должна была поведать миру правду об этих женщинах. Благодаря своему таланту я показала, что лишь боль и муки ожидают женщин, которые становятся шлюхами. Им неведомы страсть, поэзия чувств, истинное наслаждение. Только боль.
— Но последняя ускользнула от вас? — спросила Лавиния. — Как эта произошло? Вы допустили ошибку?
— Не было никакой ошибки! — закричала Констанс. — Какая-то глупая уборщица оставила у дверей ведро с мыльной водой. Я поскользнулась и упала, вот шлюха и сбежала от меня. Но рано или поздно я доберусь до нее.
— А с кого вы лепили фигуры мужчин, Констанс?
Леди Невилл растерялась:
— Мужчины?
Лавиния качнула кулон.
— Лицо мужчины у всех скульптур одно и то же. Кто он, Констанс?
— Папа. — Констанс замахнулась кочергой на кулон, пытаясь остановить его. — Папа — тот человек, который доставляет шлюхам столько боли. — Она ударила по кулону концом кочерги. — Он сделал мне больно. Понимаете? Он причинил мне такую боль.
Лавиния дважды уклонилась от кочерги. Все складывалось не слишком хорошо. Ей пока удавалось не прекращать движение кулона, но она понимала, что пора менять тему.
— Ваши дела шли хорошо до тех пор, пока Холтон Феликс не завладел дневником и не начал присылать свои шантажирующие записочки, — заметила Лавиния.
— Феликс узнал из дневника, что Уэсли был членом «Голубой палаты». — Констанс немного успокоилась. Ее глаза неотрывно следили за кулоном. — Мне пришлось убить его. Это оказалось довольно легко. Он был совсем глуп. Я нашла его через несколько дней после получения записки.
— Вы убили его и забрали дневник. — Я сделала это, чтобы защитить Уэсли. Я все делала ради него.
Констанс вдруг изо всех сил замахнулась кочергой. Лавиния отшатнулась, едва успев избежать удара. Железная кочерга с крючком на конце ударила по черепу одной из восковых фигур. Скульптура рухнула на пол, и голова ее разлетелась на куски.
Лавиния поспешно спряталась за фигуру кокетки с веером, вытянула руку и снова начала раскачивать кулон.
Констанс недовольно взглянула на сверкающее серебро, потом отвернулась, но ее взгляд вновь и вновь возвращался к нему. Лавиния поняла, что полностью загипнотизировать Констанс не удалось, но все же кулон отвлек ее внимание.
— Лишь прочитав дневник, вы узнали, что миссис Доув и ваш муж когда-то были любовниками. Для вас это все изменило. Вы не обращали внимания на всех остальных женщин Невилла, но не смогли простить ему этот роман.
— Другие не имели значения. — Констанс приближалась к Лавинии, лицо ее исказилось. — Они были дешевые шлюхи. Уэсли брал их из борделя, развлекался с ними, а потом снова отсылал на улицу. Но Джоан Доув была совсем другой.
— Потому что была женой главы «Голубой палаты»?
— Да. Она не такая, как другие. Джоан богата, влиятельна и знает все, что знал Азур. Прочитав дневник, я сразу поняла, что не буду нужна Уэсли, когда он возглавит «Голубую палату».
— Вы решили, что ему понадобится Джоан?
— Она могла дать ему все, что было у Азура: связи, контакты, подробности его финансовых дел и саму «Голубую палату». — Констанс повысила голос. — Что я могла предложить взамен? И кроме того, Уэсли когда-то хотел ее, а меня — никогда.
— Поэтому вы решили, что и Джоан должна умереть.
— Если бы Уэсли получил ее, я уже не была бы нужна ему.
Констанс снова замахнулась кочергой. Но на этот раз она, похоже, целилась в раскачивающийся кулон. Лавиния толкнула на нее скульптуру женщины с веером. Железо ударило по скульптуре, размозжив ей голову, и фигура рухнула на пол.
— Но я хотела заставить ее страдать, как она — меня, — прошептала Констанс, не сводя глаз с кулона. — Поэтому я послала Джоан восковую миниатюру с изображением ее смерти. Я хотела, чтобы она постоянно думала об этом и изведала настоящий страх.
Констанс вытащила кочергу из воскового черепа и снова подняла ее. Но Лавинии показалось, что ее движения замедляются.
— Зачем вы убили мужа? — Лавиния медленно пятилась, свободной рукой нащупывая предметы на своем пути.
— У меня не было выбора. Он все испортил. — Констанс схватила кочергу обеими руками. — Глупый человек. Глупый, глупый, лживый человек! — Ее грудь вздымалась. Взгляд метался между кулоном и лицом Лавинии. — Тобиас Марч устроил ему ловушку, и Уэсли угодил прямо в нее. Я была дома в ту ночь, когда Марч вынес ему обвинение. Уэсли был невероятно взвинчен. Он велел своему камердинеру упаковать вещи, сказав, что придется бежать из страны.
Пальцы Лавинии коснулись фортепьяно. Она остановилась.
— И тогда вы поняли, что вся ваша работа оказалась напрасной.
— Я притворилась, что помогаю ему бежать, пошла с ним в доки, где один знакомый мужа пообещал взять его на свой корабль. Я предложила Уэсли переждать в коттедже.
— И застрелили его.
— А что мне оставалось? Он все испортил. — Губы Констанс скривились. — Я хотела ударить Уэсли посильнее, как его шлюх, но понимала, что нужно все представить так, будто он сам покончил с собой. Ничто иное не удовлетворило бы Марча и прочих.
— Вы собираетесь теперь возглавить «Голубую палату»?
— Да. Теперь я буду Азуром. — Констанс уставилась на раскачивающийся кулон.
— Конечно, будете. Ярким, выдающимся Азуром.
Лавиния внезапно бросила кулон в сторону ближайшей восковой фигуры. Констанс проследила взглядом за сверкающим металлом. В это мгновение Лавиния схватила тяжелый канделябр с фортепьяно и швырнула в Констанс, угодив ей в висок. Закричав, Констанс выронила кочергу и упала на колени. Обхватив голову руками, она завыла.
Лавиния перешагнула через миссис Воэн, вспрыгнула на диван и перелезла через его спинку. Потом бросилась к двери.
Дверь распахнулась в тот момент, когда Лавиния потянулась к ручке. На пороге появился чрезвычайно грозный Тобиас.
— Какого черта? — Он обнял налетевшую на него Лавинию и посмотрел через ее плечо. Лавиния быстро обернулась. Констанс, все еще стоя на коленях, рыдала.
— Это была она с самого начала? — тихо спросил Тобиас.
— Да. Констанс считала, что они с Невиллом партнеры. В конце концов она убила его, решив, что он собирается нарушить условия их соглашения.
Глава 27
— Констанс знала, что Невилл не любит ее, но полагала, что между ними существует более важная, более прочная связь, — сказала Лавиния.
