— Ну, хорошо, а что другие солдаты рассказывали после отпуска?
ВЛАДИМИР:
— Больше в отпуск тогда никого не пускали — было время Карибского кризиса.
КОНСУЛ:
— А вас вот пустили…
Ну, и потом — что? Дослужил до конца — и домой, в деревню?
ВЛАДИМИР:
— Знаете, демобилизовался-то я чуть раньше — в Ленинградский институт физкультуры пригласили меня поступать после спортивных соревнований. Поступил, учился, подрабатывал…
КОНСУЛ:
— Подрабатывал? А что — не хватало стипендии?
ВЛАДИМИР:
— Нет, конечно! Был у скульптора натурщиком, попал в круг художников-академиков, на дочке одного чуть не женился… Да кем я только не был — где деньги платили, туда и шел.
СОТРУДНИК (неожиданно вмешивается):
— Ну, и где же еще платили?
ВЛАДИМИР:
— Статистом работал в балете, ночным кочегаром в своем институте… А учебу не бросал. Даже должен был лететь на Олимпиаду в Японию — сорвалось: повредил связки на тренировке. Зато ездил потом физруком в пионерские лагеря на Черное море, в «Артек»… И в «Спутник» — молодежный лагерь.
СОТРУДНИК (вскинув голову, смотрит в упор на Владимира):
— «Спутник»? Это, кажется, международный лагерь, туда не каждого посылали работать, верно?
ВЛАДИМИР (помолчав):
— Не знаю, мне разрешили… Правда, защиту диплома пришлось отложить — не успевал. Зато подал документы в МГУ на философский факультет.
КОНСУЛ:
— Кажется, это элитный институт? И вам легко удалось поступить туда?
ВЛАДИМИР:
— Так ведь я после четвертого курса подал — на первый курс. А так бы могли и не принять. Какие-то дисциплины не сдавал — их зачли как сданные в Ленинграде. Элитный — это правда. Там учились дети знаменитостей — маршалов, партийных деятелей, академиков. Там и познакомился с женой. Потом дочка у нас родилась…
КОНСУЛ:
— Ну, хорошо, вот сейчас вы здесь, а родные у вас в СССР остались — жена, говорите, дочка, верно? И как они теперь там — наверное, будут проблемы?
Владимир молчит, не поднимая голову
КОНСУЛ (переводчице):
— На сегодня, пожалуй, хватит, да и вы устали… Поработайте с пленкой — не откажите в любезности сделать точный перевод дня за два. Управитесь? (Обращается к Владимиру.) А вы пока поживете в гостинице, мы вас там устроим.
Владимир поднимается со стула.
СОТРУДНИК (неожиданно останавливает его жестом. Подходит вплотную к столу, внимательно смотрит на Владимира):
— А как вы в эту киногруппу-то попали?.. И вообще, в кино?
Консул молча наблюдает
ВЛАДИМИР (отвечает сразу, видно, что он готов к этому вопросу):
— После университета работал научным сотрудником, встретил как-то приятеля в Елисеевском магазине, знаете такой в Москве? (Сотрудник утвердительно кивает.) Учились мы с ним вместе. Теперь он работал на студии, вот и мне предложил. Показалось интересно — почему бы не попробовать? Так и попал я на «Мосфильм».
СОТРУДНИК:
— И что, сразу начали работать — без специального образования, без подготовки?..
ВЛАДИМИР:
— Конечно, не сразу: экономику я знал хорошо, мог бы и диссертацию защитить, и защитил бы, если бы…
КОНСУЛ:
— Что, «если»?..
ВЛАДИМИР (как бы пропустив мимо ушей вопрос, продолжает):
— …А экономика — она и в кино экономика. Так и работал я на разных картинах — администратором, заместителем директора. С большими режиссерами работал, потом и в творческих должностях — ассистентом режиссера. Теперь вот — попал на съемки в Мексику.
КОНСУЛ:
— Ладно, поговорим еще завтра, а пока отдыхайте. Ну, а все же, чем будете заниматься дальше, если попадете в Америку?
ВЛАДИМИР:
— В Голливуд буду пробиваться! Язык, конечно, надо будет подучить… Это я понимаю.
КОНСУЛ (берет со стола лежащий отдельно листок):
— Ну, хорошо — вот нам звонили из Толстовского фонда князь Голицын — вы знакомы с ним, слышали о таком? И князь Багратион тоже… Оба дают поручительство — просили за вас: так что, в страну, возможно, впустим вас, а там — как решит иммиграционная служба…
ВЛАДИМИР (пытаясь продолжить разговор):
— Вообще-то, я готовился бежать давно — после знакомства с закрытыми архивами, допустили к ним перед съемками… А там — о том как готовилась революция, и о Дине Риде — фильм ведь о нем… В старых газетах прочел — Ленин с Муссолини дружил, кто у нас об этом знал? И о том, что штурма Зимнего вовсе и не было… Собирались снимать в Нью-Йорке — не получилось, не дали визы Штаты, наверное, потому что был он американский коммунист. Стали снимать здесь, в Мексике…
КОНСУЛ (уже не слушая, делает останавливающий жест рукой — потом, потом… Передает кассету с записью беседы Переводчице):
— Это — копия, работайте, не тревожьтесь за сохранность.
ЗАНАВЕС
АКТ 2-й
Сцена 1-я (календарь — май, 1962 г.)
(Примерно 10 мин.)
Свадьба. Дача родителей Раи. За длинным столом (его часть может быть скрыта за сценой) видно, что застолье длится уже не первый час. Время от времени вступает группа приглашенных цыган (песни, скрипка, гитара). Часть гостей, стоя в стороне, беседуют группками, по 2–3 человека. Невеста в фате, ее обступили подруги. В стороне наблюдает за действием — Рассказчик. В одной из группок — Владимир, он беседует с человеком в мундире крупного военачальника и с Отцом невесты, сегодня Отец невесты в штатском, в праздничном костюме. Отец, положил руку Владимиру на плечи, в другой руке у него рюмка. Военный вскоре отходит в сторону.
ОТЕЦ НЕВЕСТЫ (Владимиру):
— Ну, вот, сынок, — думал ты когда-нибудь, что у тебя на свадьбе будет маршал Советского Союза? То-то, Вовка. Ты береги Раечку, она у нас одна, и воообще, одна такая! Смотри, если что! (Протягивает руку, сжимает ладонь в кулак, как бы что-то растирая в нем.) Эх, увел девчонку из-под носа родителей, ну, брат, ловок! Будешь и в жизни не промах — я вас не оставлю. Да и друзья мои, они теперь и твои, наши. Ты посмотри: к кому приходит на свадьбу Марик Бернес — ты его только в кино и мог видеть, да?
А маршал Малиновский? А Бронштейн, шахматный чемпион? А академик Неулыбин? Ты, Вовка, не думай, что я забыл, как она к тебе сбежала. И аборт не забыл, сукин ты сын, внука меня лишил, может быть… (Закрыв глаза, допивает рюмку, опускает ее. Видно, что он сильно пьян. Вступают с песней цыгане. Гости снова собираются за столом, поднимают рюмки, хором кричат: «Горько!»)
ВЛАДИМИР:
— Папа, пора бы простить… Мы любим друг друга… А лет-то нам — всего ничего, будут, будут внуки, это за мной. Нам бы встать на ноги только… (Подходит к невесте, они целуются, возвращается к отцу невесты.)
ОТЕЦ:
— На ноги, говоришь? На какие еще ноги — кто вам квартиру купил на Ждановской? То-то. Ты посмотри, кто за столом — держись нас. Вот они, твои ноги, понял? (Гости снова кричат «Горько!» Отец подходит к столу, наполняет рюмку. Новобрачные целуются. Владимир отходит от невесты, подсаживается к одному из гостей, оба поднимаются из-за стола).
ГОСТЬ (это «Серый», он совершенно трезв, жестом показывает цыганам — «Да заткнитесь вы!»):
— Ну что, дружок, какие планы? (Доверительно приобнимает Владимира.)
ВЛАДИМИР:
— Да какие планы? Доучиться надо. И подрабатывать, найти надо что-то — с магазином я завязал: чернорабочим тяжело все же.
СЕРЫЙ:
— Чернорабочим, ну ты даешь, брат! Вот, слушай, — ты в партии?
ВЛАДИМИР:
— Да пока нет. Готовлюсь.
СЕРЫЙ:
— Хочешь на лето в Якутию? Комсоргом со студенческим отрядом. Поедешь? Неосвобожденным пока, вкалывать придется со всеми. Работа, не скрою, тяжелая, но заработаешь — это точно. Готов?
ВЛАДИМИР:
— А что — поеду…
СЕРЫЙ:
— Ну, вот и лады. А Раечка подождет тебя, никуда не денется, не пропадет за лето — за ней-то мы приглядим. После придумаем для тебя что полегче.
