Рейнграф Чарльз оглянулся, ответил мрачным голосом:
— Мы тоже выгребли все из поясов и даже отдали зашитые в седлах камешки… Думали, лучше уже не существует!
— Обидно, — сказал и стальграф Филипп.
— Пойдемте в большой зал? — пригласил Хаурдэн. — Там готовится пир в честь нашего прибытия.
Рейнграф вздохнул.
— Да-да, конечно. Надо сюда дорогу запомнить.
Стальграф сказал ехидно:
— Как, вы не хотите любоваться розами в саду?
— Сами любуйтесь, любезный сэр, — огрызнулся рейнграф. — А я любоваться буду ходить вот на эти розы!
Я крикнул от входа в главный зал:
— Любезные друзья! Без вас не начнем!
Рейнграф и стальграф, донельзя польщенные, заторопились к распахнутой двери. Там попытались уступить с поклонами мне дорогу, но я на правах хозяина, как заменяющий герцога, затолкал их первыми и вошел следом.
Зал освещен ярко, горят все свечи, рыцари уже начали пир, столы ломятся от обилия еды и вина, а под стеной на помосте высится отдельный стол, покрытый красной скатертью.
Герцогиня Иля сидит на своем месте, а рядом с нею в кресле герцога развалился весьма вольно сенешаль Вервельд, сейчас уже в очень богатой одежде, на груди золотая цепь из пятиугольных блях с драгоценными камнями в каждой, руки на подлокотниках кресла так, что в первую очередь бросаются в глаза кольца на пальцах.
Я посмотрел в удивлении, а потом еще раз, да, все верно, только большие пальцы без колец, а на остальных по два, а на указательных вообще по три. Да все массивные, толстые, с крупными камнями, что можно делать такими — даже в носу не порыться всласть без риска оцарапать верхнюю губу…
Шаги мои звучат мощно, словно идет статуя командора, сенешаль перехватил мой взгляд, застыл, в глазах на мгновение мелькнула ненависть.
Я ступил на первую ступеньку, обошел стол с краю и пошел с весьма суровым видом.
В зале стало тихо, сенешаль зыркнул по сторонам, вскочил, поклонился и сказал с поклоном:
— Ваша светлость, прошу вас!.. Простите, но в отсутствие герцога я занимал это место, потому что и в его отсутствие люди должны знать…
— Пошел вон, — сказал я вельможно.
Он согнулся — могу и врезать, выражение моего лица такое, — торопливо сбежал в зал. Я думал, сядет где-то с рыцарями, однако те откровенно хохочут над ним, и он торопливо вышел из зала.
Леди Иля, как мне показалось, вздохнула с облегчением, а я поймал себя на том, что смотрю в заполняющийся людьми зал с некоторой ревностью, он в самом деле соперничает с королевским в Геннегау. И по размерам, и по пышности, о несметных богатствах говорят даже массивные подсвечники из серебра, что торчат из стен, а еду нам подали на блюдах из золота.
Я, как сюзерен, сижу во главе стола на помосте, кресло подо мной герцожье, мне, как сюзерену, оно полагается даже при хозяине, а уж в его отсутствие я даже не усомнился занять его и находиться рядом с бесподобно хорошенькой леди Илей, его миниатюрной женой, над которой всегда острят, что она даже мельче своего имени, но может упасть под тяжестью титула… Как я помню, там что-то очень длинное с перечислением земель, владений и привилегий.
— Хорошо у вас, — сказал я с чувством. — Отдыхаю душой… Жаль, недостает леди Жозефины.
Леди Иля сказала с упреком:
— Сэр Ричард, что вы сделали с бедной девочкой!.. Она до сих пор верит, что вы убили сэра Генетера за то, что тот отпустил ей не совсем пристойный комплимент!
Я пробормотал:
— А разве я убил его не из ревности?
Она сказала с легкой гримаской досады:
— Хоть со мной не играйте! Вы его убили по каким-то государственным соображениям, а моей бедной дочурке сказали то, что она хотела бы втайне услышать!.. Нехорошо.
— Хорошо, — возразил я.
— Почему?
— Женщинам надо говорить то, — сказал я наставительно, — что они хотят услышать. Потому что все женщины — дуры.
Она вскрикнула шокированно:
— Сэр Ричард!
Я нежно поцеловал ей руку.
— Как хорошо, что вы не женщина, а светлый ангел…
— Ой, — сказала она с удовольствием, — никак комплимент? Мне никто их не говорит в этом горном краю. Разве что скоро вернется сэр Витерлих, и тогда начнется…
Я удивился:
— Он что, с тех пор от вас и не уезжал?
Она рассмеялась.
— Вы почти угадали. Но он такой веселый и забавный, постоянно шутит, с ним так хорошо, сэр Поло… ой, простите, сэр Ричард!
На дальнем конце нашего стола сдержанно трудится над бараньей ногой сэр Готмар, он пробормотал достаточно громко:
— В королевстве его называют вообще Завоевателем.
Я отмахнулся:
— Кем меня только не называли… Из них «сукин сын» было самое ласковое. А где теперь леди Жозефина?
Она мягко улыбнулась.
— В замке ее мужа. Все было сделано по вашей рекомендации. Удивлены? Но вы в самом деле назвали лучший вариант. Она в конце концов… не без нашего давления, правда, приняла предложение руки и сердца сэра Трандерта.
Я пробормотал:
— Уверен, они хорошая пара.
Ее голос прозвучал мягко и сочувствующе:
— Вам не нужно чувствовать себя виноватым, сэр Ричард. Вы не могли жениться, как все вас подталкивали. Теперь я это понимаю.
Готмар посмотрел на меня с суровой ехидностью.
— А жаль, что нельзя жениться на всех женщинах, что бросаются на шею?
— На всех нельзя, — ответила за меня Иля, — но на двух-трех можно. Или чуть больше. Обычай тетравленда еще существует, хотя церковь его искореняет. Правда, сама же и вводила, когда нужно было населить опустевшие земли…
Я пробормотал:
— Ну, этот обычай применяется только, как вы верно сказали, в случаях крайней необходимости. А мы бодро и с песнями переходим в период благополучия, где должны прекратиться войны, болезни, засухи, землетрясения…
Она мило улыбнулась, оценив шутку, а Готмар что-то хрюкнул в блюдо с мясом.
Глава 3
Я наклонился к ней и шепнул едва слышно прямо в нежное розовое ушко, чуть-чуть любопытно оттопыренное:
— Ваша светлость, почему вы боитесь своего сенешаля?
Она вздрогнула, ее лицо, и без того аристократически бледное, сейчас же вовсе побелело.
— Сэр Ричард, — прошептала она, — что вы придумываете?
— Это заметно, — сказал я настойчиво и так же тихо. — Если даже я, такой грубый и нечуткий, это заметил, то другие вообще о вас беспокоятся!
Не поворачивая головы, она пугливо посмотрела направо, потом налево, вращая только огромными испуганными глазами, круглыми, как у птицы.
— Все неправда…
— Ну да, — сказал я саркастически, — а то я не вижу. И сидел с вами рядом, какая наглость!.. Я могу чем-то помочь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
