— Откуда это вы знаете?
— Да так, птицы на хвосте принесли.
— Очень болтливые птицы, — заметила она.
Но было приятно, что уж говорить.
— Этим и полезны, — подмигнул он. — Пойдёмте, заберём ваше шитьё, я помню, там был внушительный тюк.
Они пошли к ней в комнату, забрали шитьё — детали платья и всяческие сопутствующие материалы — и принесли всё это в комнату, где завтракали. Там развлекались в лучшем виде — играли в шахматы, бездельничали, терзали гитару. Тилечка играла в верёвочки с Джованни — у одного на пальцах была хитрым образом намотана верёвка, а второй должен был снять и надеть себе, чтобы получился новый рисунок нитей. Во что-то подобное Лизавета играла с подружками в школе.
— Тилечка, а тебе не нужно довести до ума платье к празднику? — поинтересовалась Лизавета. — Господин Фалько обещал сделать здесь сейчас нормальное освещение.
— Ой, точно, — спохватилась девочка. — Мне надо, правда.
Она сдернула верёвку с пальцев Джованни и спрятала в карман. Улыбнулась и пробормотала что-то вроде «в праздник доиграем». И убежала в комнату за шитьём.
Её не было довольно долго, а потом из коридора послышался разговор на повышенных тонах. Что-то говорил Лис, что-то — Крыска, а что-то Тилечка, причём вежливая девочка едва ли не огрызалась.
— Что там ещё, — Лизавета воткнула иглу в ткань, бросила юбку на стол и пошла посмотреть.
Сокол неотвязной тенью выскользнул за ней.
3.7 Лизавета принимает бой с реальностью
В коридоре стояли все те трое, кого было слышно изнутри. Лис хмурил идеальные брови, Крыска поджимала губы. Тилечка шмыгала носом.
— Ступай к себе, убери вот это всё, умойся и иди, господин Раньеро ждёт, — изрекла Крыска.
— Для чего это господину Раньеро понадобилась наша девочка? — поинтересовалась Лизавета.
— Не ваше дело, — отрезала Крыска.
Лизавета перевела вопросительный взгляд на Астальдо. Тот пожал плечами.
— Очевидно, она ему понравилась.
Ну да, ну да. Дело-то житейское.
— А её саму не забыли спросить? — сощурилась Лизавета.
Потому что Тилечка стояла у стены и ревела.
— А чего её спрашивать-то? — изумилась Крыска.
— Что ты думаешь о господине Раньеро? — спросила Лизавета, обернувшись к Тилечке.
— Я его боюсь, — выдохнула та.
— И для чего это всё? — Лизавета загородила Тилечку широкой спиной и пошла в наступление.
— Можно подумать, ей с того не будет никакой пользы, — язвительно произнесла Крыска. — Вы не маг, и вам не стоит вмешиваться.
— А что, раз маг, то уже и не человек что ли?
— Уверяю вас, госпожа Элизабетта, Раньеро умеет обращаться с женщинами. Он не повредит ей никак, — заметил Лис.
Несомненно, никакого вреда, ну вот вообще.
— А вам-то в этом что, господин Астальдо? Или… — догадка пришла неожиданно. — Вы ищете, чем умаслить господина Раньеро? За то, что мы свалились ему на голову, и не только за это?
— Он сам высказал свой интерес.
Лизавета злобно сощурилась и бросилась в бой.
— Уж конечно. А вы не пробовали когда-нибудь платить за свои хотелки сами?
— Вы о чём? — нет, он не понял.
— Вы лучше всех нас знаете, для чего вы здесь. Но почему бы вам самому не заинтересовать господина Раньеро чем-то, чем владеете вы? Не связями и возможностями господина Фалько, не юностью Аттилии, и даже не медицинскими талантами госпожи Агнессы, как в Палюде! Надо-то вам, а платят другие. Не боитесь, что ответочка прилетит? Там, где я живу, нередко за такое прилетает!
— Вы говорите о том, чего не понимаете, — заявила Крыска. — Ну подумаешь, не хочет! Мало ли, кто вообще что хочет!
— О да, безусловно. В таком случае, пойдите к Раньеро сами, — иронически усмехнулась Лизавета. — Вы достаточно молоды, и как я помню по купанию в речке, фигура у вас неплохая. Уж наверное вы сумеете прельстить опытного, как тут говорят, мужчину.
Лис шагнул к ней и, кажется хотел взять — за плечо ли, за горло, она так и не узнала, потому что Сокол перехватил в запястье его руку, и он не мог больше даже пошевелить пальцами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Убить не убью, — весело сказал Фалько. — А сломанная рука не считается. Тем более, госпожа Агнесса её тебе вскоре срастит обратно.
— А ты-то чего? — не понял Лис.
— Не смей трогать госпожу Элизабетту. Никогда. Ни при каких обстоятельствах, — тихо сказал Сокол.
— Так она несёт сама не знает что!
— Почему, на мой взгляд, её речи весьма разумны, — Фалько по-прежнему говорил с усмешкой, но взгляд стал холодным. — Раньеро будет слишком жирно получить и договор с моим сыном, и госпожу Аттилию. Тем более, если госпожа Аттилия против. Если бы она была рада и согласна, другое дело, но я не вижу особой радости. Так? — он взглянул на девочку строго и остро.
— Так, — прошептала она.
— Поэтому пойди и придумай, что ты скажешь Раньеро. А я переговорю с ним завтра. Но если ты не угомонишься, то я откажу ему, и нам придётся срочно искать себе другое обиталище. А то и вовсе убираться из города. Мне, понимаешь ли, ни разу не сдалось то, что ты ищешь. И госпоже Элизабетте тоже. Но мы здесь, с тобой, и пока ещё помогаем тебе. И тебе придётся нас слушать, раз уж связался, — Фалько отпустил захваченную руку, и Астальдо принялся разминать кисть.
Некоторое время все молчали, потом Лис изрёк:
— Ладно, расходимся. Будь по-вашему, — и направился к лестнице, которая вела вниз, в покои хозяина дома.
— Вот ведь устроили, — прошипела Крыска. — На пустом месте!
— Если на пустом месте — тогда последуйте совету госпожи Элизабетты и ступайте к Раньеро сами, — Сокол был вплощённая любезность, даже поклонился в её сторону, только взгляд был очень нехорошим.
Крыска повернулась и побежала в свою комнату, и захлопнула за собой дверь.
— Спасибо, — Лизавета повернулась к Соколу и взяла его за обе руки. — Не думала, что вы меня поддержите.
— Я вам вроде обещал, — он улыбнулся, но как-то криво.
А Тилечка бросила своё шитьё на пол, опустилась на колени и прижалась щекой к их сомкнутым рукам.
— Вот ещё глупости, — сказала Лизавета и опустила руки. — Поднимайся и неси всё в комнату.
Сокол взял девочку за плечи и поставил на ноги.
— Госпожа дело говорит. Давай сюда, что там у тебя было, и иди умываться. А потом вернёшься и будете шить, а госпожа Элизабетта расскажет нам всем какую-нибудь сказку. Может быть, не очень кровожадную. Мы попросим для неё арро, и она станет добрая и хорошая.
— Она вообще добрая и хорошая, — прошептала девочка.
— Вне всякого сомнения. Но если её кормить пирожными и поить арро — станет ещё добрее. Веришь? — подмигнул Тилечке и понёс её платье в гостиную.
— Пойдём, я полью тебе на руки, — сказала Лизавета и подтолкнула девочку к её двери.
Тилечка умылась и перестала всхлипывать. Заправила за ухо прядь волос и пошла в гостиную. Лизавета же вышла следом за ней в коридор, прислонилась к стене и выдохнула. И вдохнула, но слёзы показались всё равно.
Дурацкая реальность. Дурацкий Лис. Дурацкая Крыска. И хорошо, что хватило выдержки не обругать их обоих. Надо же, на пустом месте, значит. Да чтоб её саму вот так! Или она так и жила до тех пор, пока сама не начала приказывать? Тьфу, так может эту поганку ещё и пожалеть, вместо того, чтобы мозги вправлять?
— Где вы потерялись, госпожа моя? — он опять возник всё равно что из ниоткуда. — И отчего плачете?
— Нет-нет, уже всё нормально. Я в порядке, спасибо, — она достала из кармана платок и осторожно вытерла слёзы, вспомнив в последний момент, что угораздило накраситься.
— Всё вы сделали правильно, — он прислонился к стене совсем рядом с ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы думаете? Вы ведь маг? И должны всё понимать про здешнее долбанное магическое образование и воспитание.
— Ну и что с того, что маг? Некоторые вещи лучше и полезнее, если по обоюдному согласию. И пользы больше, и удовольствия. Тот же Раньеро мог ведь просто очаровать девочку, и она бы сама прибежала, он это умеет, не сомневайтесь. Просто он не хочет напрягаться. Скажем, я бы в такой ситуации предпочёл как раз очаровать. Мне приятнее, когда меня хотят, а не боятся.
