Перед огромным плазменным телевизором несколько эклектично расположилось кресло времен королевы Анны, покрытое тканью с орнаментом. Комната с высоким потолком была настоящим музеем с превосходными экспонатами, и Эш, унаследовав от своего отца привязанность к тонкому мастерству, с восхищением оглядывал комнату. Его размышления были грубо прерваны, когда Хельстрем рявкнул:
– Я пригласил вас сюда не затем, чтобы оценивать мою мебель. Нельзя ли сразу к делу?
Это снова было прямым приказанием, а тактичный дворецкий Байрон снова спас положение.
– Ваши напитки, сэр Виктор? – мягко напомнил он своему хозяину.
Как ни странно, напоминание о выпивке, казалось, успокоило Хельстрема: настроение у него внезапно переменилось, чему Эш уже был свидетелем по прибытии утром.
Взгляд у Хельстрема умаслился, и, хотя улыбка, казалось, тревожно стягивала его черты к центру огромной головы, манеры у него стали учтивыми. Байроне, подумал Эш, точно знает, как обращаться со своим боссом. Может, у Хельстрема были проблемы с алкоголем, и дворецкий знал, как ему угодить.
Следователь небрежно уселся на предложенное ему место.
– Я слышал, вы любите водку, Дэвид… – начал Хельстрем. Дэвид? – подумал Эш. Поведение здоровяка действительно изменилось. По крайней мере, на время.
– Было дело, – осторожно ответил Эш. Хельстрем, очевидно, был полностью проинформирован Саймоном Мейсби.
– Так, – продолжал Хельстрем. – Так, хорошо, ну а как вы относитесь к виски?
– К шотландскому или ирландскому? – спросил он в ответ, хотя у него не было особых предпочтений.
Хельстрем снова улыбнулся, бросив на следователя хитрый взгляд.
– К японскому, – ответил он.
Эш посмотрел на него с удивлением.
– Есть два сорта японского виски, которые ставятся даже выше наших. Один из них – «Йоичи», двадцатилетней выдержки, перегнан на берегу Японского моря. Я не шотландец, так что не чувствую себя предателем, рекомендуя его.
Хельстрем встал, обошел стол и оперся о его передний край своим обширным задом, скрестив на груди руки, как будто собираясь прочесть лекцию.
– В аромате «Йоичи» захватывающая смесь дыма и сладкой черной смородины. Взрывной аромат, так говорят.
Он повернул голову к Байроне, который стоял по стойке «смирно» возле красивого шкафа с напитками, витиеватая верхняя дверца которого была широко открыта. Эш видел в тени внутри огромное войско бутылок со спиртным.
– Но я хочу порекомендовать вам, Дэвид, лучшую смесь в мире. Вкус этого «Сантори Хибики» во многом обязан переменчивому климату местности, где его перегоняют, – он способствует созреванию и созданию более чистого виски с повышенным ароматом. Выбор за вами, но я, как сказано, рекомендую вам попробовать второе.
Он выглядел довольным – если столь натянутое лицо может так выглядеть, – пока ждал, чтобы парапсихолог сделал свой выбор.
Эш чувствовал себя неловко: насколько было известно Хельстрему, следователю полагалось быть в завязке. Но, черт возьми, описания обоих японских сортов виски прозвучали потрясающе соблазнительно.
– Гм, мне не следует, – сказал он, выражением лица стремясь передать и нерешительность отказа, и сомнение в том, что предложение стоит принять. Его вынужденные колебания заставили Хельстрема сказать:
– Конечно, я мог бы предложить вам небольшую порцию абсента, если это ваше предпочтение…
Эш был поражен, но быстро думал.
– Разве не считается, что абсент несколько вреден для организма, не говоря уже о мозге?
– Уверен, что вы могли бы рассказать мне об этом.
Как, черт возьми, этот тип узнал об абсенте во фляжке Эша? Они провели обыск спальни и багажа следователя в его отсутствие?
– Э-э, «Сантори Хибики» звучит неплохо. Полагаю, не повредит.
Он разыгрывал свою игру, и если Хельстрем понимал, что к чему, это никак не проявлялось.
Великан кивнул дворецкому, который уже нависал рядом с хрустальным стаканчиком в руке. Байроне налил виски из бутылки с экзотическим названием, крышку с которой он уже снял, словно заранее зная, что Эш примет предложенное предпочтение сэра Виктора. Он наполнил другой стаканчик для своего хозяина.
Дворецкий принес напитки на маленьком серебряном подносе, подав Эшу первому. Хельстрем приветственно поднял свой стакан, и парапсихолог ответил ему тем же жестом.
– Лед, естественно, был бы неприемлем, – сказал Хельстрем, прежде чем сделать первый глоток.
– Естественно. – Глоток Эша был значительно больше, и он нашел данное Хельстремом описание качеств японского виски весьма точным. Оба они дали распространиться в себе тонким вкусовым ощущениям, прежде чем Хельстрем сказал:
– Знаете ли вы, что японцы сходят с ума по вину, особенно красному?
Эш помотал головой, потом сделал еще один глоток, на этот раз меньше, меж тем как смесь ощущений продолжала расцветать. Он чувствовал приятное тепло, спускающееся в грудь.
– Да, они прослышали, что вино очень полезно для здоровья, и теперь не могут импортировать достаточное количество материала. Экспортеры вина сколачивают состояния, а их японских клиентов меньше всего заботит, как возмутительно завышены цены. – Хельстрем снова поднял стакан, на этот раз, чтобы вглядеться в янтарную жидкость, цвет которой дробился хрусталем, рождая множество чарующих образов. Вдруг он осушил стакан залпом и протянул его дворецкому, жестом веля наполнить его снова. – Ну, Дэвид, что вы можете мне рассказать? Что вы уже обнаружили?
Эш положил ладонь поверх своего стакана, когда Байрон попытался его забрать. Эшу потребовалось усилие, чтобы отказаться от новой порции, но позади был долгий день, а предстояла еще долгая ночь. Он чувствовал на себе взгляд Хельстрема.
Поставив стакан на столик рядом с кушеткой, Эш театрально раскрыл наплечную сумку, лежавшую у его ног, и достал блокнот.
Ширококостный здоровяк подтащил кресло королевы Анны и сел лицом к Эшу. Он расположился в нескольких футах, но все же Эш чувствовал давящий дискомфорт, который порождался скорее блеском в крошечных глубоко посаженных глазах его визави, чем его близостью. Он подождал, пока Байроне подаст своему хозяину еще один хрустальный стаканчик японского виски.
– Я жду, – нетерпеливо сказал Хельстрем.
Прощай, доктор Джекил, здравствуй, мистер Хайд, подумал Эш, но вслух сказал: «Конечно», просматривая свои заметки гораздо дольше, чем было необходимо, меж тем как терпение его клиента все более истончалось. Наконец он захлопнул блокнот.
– Я осмотрел нижние этажи вплоть до третьего, на котором сам разместился, – начал он. – Но не смог обследовать нижнее подвальное помещение по причинам, которые мне не ясны. Мистер Бэббидж и мистер Дерриман были непреклонны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
