Это мода. Она пройдет, как и пришла.
- Длинные ноги я еще могу понять. Тот охранник, что ходит ко мне по пятницам, любит драть стоя. А такое возможно, только если у женщины длинные ноги. Иначе только на весу.
- Да, - рассмеялась вторая. – На весу тебя долго не удержишь.
- Я этого вообще не понимаю. Какой смысл так напрягаться? Не иначе, в какой-нибудь порнографии подсмотрел и теперь как попугай повторяет.
- Скажи ему об этом.
- Он не любит, когда я говорю. Рот женщине нужен, чтобы стонать и сосать. Его слова. Я стараюсь его не злить. Если ему что-то не нравится, он бьет очень сильно.
Изабель закатила глаза и прикусила губу, чтобы не выругаться.
Служанки поменялись местами. Теперь первая намыливала ей голову, а вторая массировала ступни.
- Но больше всего меня раздражает ее прическа. У женщины должны быть длинные волосы. А эти ее остриженные лохмы… Какое-то издевательство над мужчиной. Ни на кулак не намотать. Ни натянуть, чтобы спину выгнула. В них даже вцепиться невозможно, из пальцев выскальзывают, - первая действительно попыталась вцепиться в ее волосы, и Изабель ойкнула.
- Может наш хозяин вдруг стал скрытым любителем мальчиков? – хмыкнула вторая. – Будет натягивать ее в зад, смотреть на стриженую голову и представлять, что это мальчик.
- Дура! Не говори так о нашем хозяине!
- А что? Будто ты не знаешь, чем они все в поездках занимаются, когда ни нас, ни борделей рядом нет. А вообще ты не справедлива к этой девочке. Она по-своему очень красива. Тебе просто не нравится, что хозяин купил новую наложницу. Ты ревнуешь.
- Я?!
- Конечно. Ты же до сих пор вспоминаешь те несколько недель, когда тебе было четырнадцать лет, и хозяин постоянно брал тебя в свою спальню.
- И что такого? Да, вспоминаю. Мне нравилось. Хозяин умелый любовник. Ему нравится доставлять девушке удовольствие. А это редкость. Он чувствует, когда нужно нежнее, а когда жестче, когда быстрее, а когда медленнее. И еще у него большой, красивый, прямой и твердый как копье…
- Да-да, я это уже сто раз слышала, - перебила вторая. – Все это слышали. Даже охранники.
Дверь купальни приоткрылась и внутрь просунулась голова еще одной служанки.
- Вы скоро? Старшая жена уже идет!
Женщины засуетились, потянули Изабель за руки, заставляя встать. Окатили из бадьи целым водопадом, смывая остатки мыла. Наспех вытерли полотенцем.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла толстая бабища, завернутая с головы до пят в черное одеяние. Незакрытой оставалась только верхняя часть лица. Судя по морщинам вокруг глаз, старшей жене хозяина было за пятьдесят.
- Она готова?
Голос у нее был хриплый и грубый.
- Да, госпожа.
Старшая жена медленно обошла вокруг Изабель, разглядывая ее, как корову на рынке. Потрогала груди. Пару раз сжала задницу. Сунула руку между ляжек, заставив раздвинуть ноги. Недовольно хмыкнула.
- Ладно. Можно увести.
- Ее одеть, госпожа?
- Нет. Пусть все видят, какую худую кобылу мой муженек по своей тупости прикупил. – Она встала перед Изабель, злобно посмотрела ей в глаза и процедила на английском: - Сейчас тебя поведут обратно. Ты будешь идти медленно и скромно. Опустив голову и глядя вниз. Как подобает настоящей женщине. А не европейской шлюхе. Если взглянешь на кого или жопой вилять начнешь, пожалеешь. Все поняла?
Изабель отвернулась, не ответив.
- Ясно. По-хорошему значит не хочешь, - старшая жена глянула на служанок. – Вон. Обе.
Они поспешно бросились за ширму. Изабель проводила взглядом их колыхающиеся пухлые телеса.
- Саид! – позвала старшая жена.
В дверях возник слуга в черном. Подошел к Изабель. Она машинально прикрыла ладонями обнаженный лобок и отшатнулась, когда он быстро защелкнул у нее на шее широкий металлический ошейник.
- Не дергайся! – шикнула старшая жена. – Запомни. Ты теперь не человек. Ты вещь. Собственность. В лучшем случае, кобыла. И поведут тебя как кобылу. Привыкай.
Слуга прикрутил сзади к ошейнику длинный двухметровый шест.
Толкнул им Изабель в шею, заставив идти.
- Вперед, - приказала старшая жена и двинулась за ними следом.
Дверь раскрылась.
Даже вчера на подиуме Изабель не испытывала такого унижения. Там было темно, и она никого не видела.
Теперь ее вели по раскаленному песку, то и дело подталкивая в шею шестом, от чего она спотыкалась и падала. Мимо солдатских шатров, мимо стоянки квадроциклов, и все встречные наемники пялились на ее обнаженное тело, ухмылялись, свистели и улюлюкали, громко комментируя ее достоинства и недостатки. Она всегда считала себя независимой от чужого мнения, ей было плевать на то, что другие думают о ее внешности. Но этот сплошной поток сальных комплиментов и оскорблений вдруг заставил ее краснеть и чувствовать себя ущербной.
Ну нет. Я не доставлю вам такого удовольствия.
Она гордо вздернула голову и прибавила шаг.
И тут же получила сильный удар в бок, от которого рухнула на колени, пытаясь дышать.
- Я же сказала, - прошипела старшая жена. – Медленно. Опустив голову. Глядя вниз.
Слуга дернул шест, заставляя Изабель подняться.
И ее снова повели мимо наемников, охранников и немногочисленных служанок, завернутых в черные покрывала.
Лагерь был маленький, всего в дюжину шатров и палаток, но путь ей показался бесконечным.
Хозяйский дом стоял на пригорке и напоминал маленький полуразрушенный восточный дворец. Судя по выщербленным стенам и обвалившимся башенкам, ему было лет пятьсот и его с тех пор не ремонтировали.
Они поднялись по лестнице, прошли по коридору, украшенному выцветшими изразцами и открыли знакомую железную дверь с витиеватыми украшениями.
Слуга заставил ее лечь на кровать, открутил шест и прикрепил к ошейнику вместо него цепь, идущую от стены.
- Свободен, - процедила старшая жена, и он исчез.
Они остались вдвоем.
- Странно, - сказала Изабель, глядя на нее снизу-вверх. – В вашей культуре запрещено показывать тело женщины чужим мужчинам. А вы меня сейчас провели голой через весь лагерь.
- Тело своей женщины, - сказала старшая жена. – А ты пока просто рабыня, которую все видели на базаре. Когда мой муж войдет в тебя, тогда ты и станешь его женщиной. И тебя больше никто никогда не увидит. Но для этого тебя надо сперва подготовить.
- Я думала, меня уже подготовили.
Старшая жена каркающе рассмеялась.
- Ты думала, что тебя вымыли, смазали розовым маслом и
