и хлопала вытаращенными напомаженными глазами.
- Эй, - прошептала Изабель, осторожно выбираясь из горы тряпок. – Тихо. Не кричи.
Служанка сделала шаг назад и вытаращила глаза еще больше.
- Я тебя помню, - сказала Изабель по-арабски. – Ты была в купальне. Не выдавай меня. И я тебе помогу. Выберемся отсюда вместе. Ты же не хочешь вечно быть прислугой? До смерти ублажать всех этих мужланов. Делать все, что они захотят. Я сделаю тебя свободной женщиной. Только…
Служанка вдруг неожиданно резво для ее полной комплекции выпрыгнула наружу и пронзительно заверещала:
- Тощая рабыня здесь! Тощая рабыня здесь!
Изабель вздохнула и опустилась обратно в кучу тряпья.
- Не. Не хочет она быть свободной, - пробормотала она, вслушиваясь в крики и приближающийся топот.
***
- Значит, ты знаешь арабский, - сказал принц Хамдан, разглядывая ее прищуренными глазами.
Изабель не ответила.
Снова та же комната с гигантской кроватью и подушками.
Снова она голая распята цепями по стене. Как большая бескрылая бабочка.
- Хорошо, - сказал принц. – Я не в обиде за то, что ты изуродовала мою старшую жену. Тупая грымза давно напрашивалась на что-то похожее. Боюсь только, ее сварливый характер теперь станет еще хуже.
На вид принцу было лет двадцать пять-тридцать. Судя по чистой как у младенца коже и ухоженной бородке, он следил за своей внешностью, словно профессиональная модель.
Изабель усмехнулась.
- Вижу, ты не особо любишь женушку.
- Она досталась мне по наследству от покойного брата. Традиция. Я не обязан ее любить, зато обязан обеспечивать и следить, чтобы она ни в чем не нуждалась. Если она хочет измываться над девками, она это получает. Девок много. А старшая жена одна.
- Похвальная забота о супруге. Обо мне ты также будешь заботиться? Ты же обещал Хантеру сделать меня любимой женой. Любимая жена важнее старшей?
Принц улыбнулся.
- Вы, европейцы, такие доверчивые. Я купил тебя как рабыню. А не как жену. – Он шагнул ближе и запустил руку между ее раздвинутых ног. Изабель содрогнулась от отвращения. – Ты сделаешь все, что я захочу. Даже если сама не захочешь этого. От тебя больше ничего не зависит.
- Ладно, - процедила она и отвернулась. – Победил. Доставай свой писюн и еби. Только избавь побыстрее от своего присутствия.
Принц расхохотался ей в лицо. Его пальцы продолжали медленно наглаживать ее щелочку.
- Глупая баба. Ты до сих пор думаешь, что я купил тебя ради секса? Не льсти себе. Ты совершенно не в моем вкусе. Женщина должна быть мягкой. Пухлой. Нежной. Ее зад должен трястись, а бедра дрожать от возбуждения. А что может трястись у тебя? Кости?
Его палец нащупал клитор и теперь кружил вокруг него, все быстрее и быстрее. Изабель покраснела, почувствовав жар внизу живота. Соски затвердели.
- А ты отзывчивая, - удовлетворенно заметил принц. – Быстро намокаешь. Я взял тебя для папаши. Это ему нравятся девочки, похожие на мальчиков, и мальчики, похожие на девочек. Он хотел купить тебя на аукционе, но я опередил. Теперь вот решил подарить. Он уже едет сюда, за своим подарком. Скоро вы встретитесь. Он, наверное, уже предвкушает, как поставит тебя раком и распечатает обе твои пещерки. Глупый старик. Его ждет сюрприз.
Принц убрал руку от ее промежности и дважды хлопнул в ладоши.
В комнату вбежали трое слуг.
Один схватил ее за ухо и заставил опустить голову.
Изабель вздрогнула от болезненного укола в шею.
- Что… вы…
Язык вдруг начал заплетаться.
- Ничего не говори, - сказал принц. – Скоро ты все-равно рта раскрыть не сможешь. Надо было старухе сразу тебе двойную колоть. Тогда бы не пришлось бегать.
Она почувствовала, как немеют руки и ноги. Попробовала пошевелить пальцами, и с ужасом поняла, что не получается. Паника затопила голову, и Изабель не сразу поняла, что делают два оставшихся слуги.
Они подскочили к ней с двух сторон и споро обернули вокруг ее талии что-то объемное и увесистое.
Изабель из последних сил содрогнулась, когда краем глаза увидела торчащие из грубой ткани цилиндры тротиловых шашек, провода и циферблат таймера.
- Скоро вы оба отправитесь далеко, - сказал принц. – Мой папаша – в ад, в тот его круг, где черти жарят на сковородках педерастов. А ты – в рай. Где станешь толстозадой гурией с прозрачной кожей. Вечной девственницей. И будешь до скончания времен ублажать воинов Аллаха. Тебе это понравится.
13
Вторую служанку Паша тоже сперва ударил по голове, потом придушил, взвалил на плечо и отнес к первой за россыпь булыганов.
- Ты ее не убил? – с тревогой спросила Сабрина.
- Блин. Эта ваша бабья солидарность. Нет, не убил. Обе через пару часов очухаются.
Он стянул со служанки хиджаб, оставив ее в цветастых подштанниках, и кинул Алине.
- Переодевайся.
Потом выстроил всех троих в ряд и критически рассмотрел.
Сабрина и Алина переминались с ноги на ногу, запакованные в черное тряпье.
На Юн Со был такой же, как на Паше, песочный камуфляж, снятый со второго убитого Алиной наемника. С плеча свисал автомат.
- А твой где? – спросил Паша Алину.
Та молча высунула из-под складок дуло компактного «узи».
- Стрелять-то хоть умеешь?
- Двести часов на армейском полигоне, - обиженно сказала Алина. – Калаш, Дегтярев, «абакан». А с этой пукалкой и ребенок справится.
- Дура. К оружию надо относиться уважительно. К любому. Иначе подведет в нужный момент.
- Прости, оружие, - сказала Алина дулу «узи».
- А мне оружие не полагается? – спросила Сабрина.
- Нет. У тебя задача отвлекать. Когда солдафоны начнут тебя лапать и нащупают что-то тверже сисек, им это не понравится.
- А если они захотят перейти к более тесному сотрудничеству, мне что прикажешь? Лечь на спину и расслабиться?
Паша пожевал губами.
- Ладно, - повернулся к Алине. – Отдай ей «глок».
- Другое дело, - удовлетворенно сказала Сабрина, пряча пистолет под хиджабом.
- Эй! Дай хоть покажу как пользоваться! Или тоже двести часов на полигоне?
- Восемнадцать лет в трущобах Колумбии – вот мой полигон.
- Чувствую себя ущербной, - сказала Юн Со. –
