Читаем без скачивания Реликвия Времени - Ральф Макинерни

Появление Трэгера в штаб-квартире «Справедливости и мира» в Сан-Диего, куда Арройо перебрался в надежде контролировать события, явилось шоком. Трэгер, человек решительный, был загнан в тупик; он уже много дней находился в бегах, и это чувствовалось по его внешнему облику. Каким же дураком выставил его тогда Трэгер! Арройо не хотел вспоминать, как провел полицейских в свой кабинет и указал на дверь туалета, шепотом предупредив их, что Трэгер там. Однако когда полицейские вышибли дверь, открытое окно красноречиво указало на то, что здесь произошло. Но как далеко мог уйти Трэгер? Осмотр здания и его окрестностей начался с рвением, которое быстро угасло. Полицейские уехали. Те, кто работал в здании, вечером разошлись по домам. Осталась одна только Магдалена, секретарша в приемной.

— Кто это был?

— Беглый преступник.

— Я пыталась его остановить, Мигель. Если бы ты не сказал, что все в порядке…

— Ты все сделала правильно.

По внутреннему телефону Арройо распорядился, чтобы она вызвала полицию, уверенный в том, что Трэгер не поймет его быструю испанскую речь.

— Он удрал.

Магдалена надула губы. Это была привлекательная девушка в самом расцвете сил. Однако пройдет время, она пожухнет, родит детей, наберет вес. Почему сейчас эта мысль так его огорчила? В свое время Мигель находил в этой мысли утешение. Даже в поражении — особенно в поражении — он всегда стремился сохранить свое лицо, а разве был для этого лучший способ, чем небольшой флирт с Магдаленой? Вспоминая об этом сейчас, Арройо чувствовал себя чуть ли не праведником за то, что не злоупотребил расположением своей очаровательной секретарши. Он отослал Магдалену домой.

Когда Трэгер выпрыгнул в окно из дома епископа Сапиенсы, заметив, как это увидел и Арройо, прибытие полиции штата, Мигелю следовало бы обрадоваться. До сих пор вопрос стоял так: его слово против слова Трэгера, и, разумеется, наоборот. Если бы дело дошло до того, что единственным способом решить эту проблему стало бы отправиться всем в поместье дона Ибанеса и полностью воссоздать обстоятельства преступления, каков был бы в этом случае результат?

Арройо сыграл ключевую роль в переправке образа Мадонны Гваделупской в маленькую часовню позади особняка дона Ибанеса, однако даже почтенный старый идальго не очень-то это оценил. Дон Ибанес испытывал благоговейный трепет, принимая в своей копии храма в Мехико тот самый образ, в честь которого этот храм был возведен. Арройо двояко относился к необходимости вернуть изображение на место. Похищение картины гальванизировало «Справедливость и мир». Как только она будет возвращена, снова останется надеяться лишь на медленный, пусть и неизбежный, демографический захват власти на юго-западе. И все же Арройо дал свое согласие. Хотя его согласия никто и не спрашивал. Однако его присутствие при подготовке возвращения священного образа явилось молчаливым согласием. Что произошло?

Арройо признавался самому себе, что глупо было подозревать Трэгера в том, будто тот каким-то образом подменил оригинал на копию. В этом случае он ни за что не стал бы рисковать, устраивая спектакль в Мехико, когда на него обрушился гнев епископа и всех остальных присутствовавших при вскрытии пенопластового ящика в храме. Нет, несомненно, Трэгер был уверен в том, что у него в руках оригинал. Вот с какими мыслями Арройо боролся до тех пор, пока Трэгер не нагрянул к нему в Сан-Диего, убежденный в том, что ящики подменил глава «Справедливости и мира». О, Мигель Арройо ощутил тогда сладостную дрожь при лестной мысли о том, что удалось провернуть такое прямо на глазах у множества свидетелей. Однако кто-то ведь это сделал. Если не Трэгер, если не он сам, то кто?

Похоже, ответ заключался в еще одном посещении Напа-Вэлли. Необходимо заставить Клару увидеть, как он сочувствует ее отцу. Жив ли еще старик? Кто-то на него покушался. И кто-то убил его соседа Джейсона Фелпса. Отправляясь на север, Арройо жалел о том, что предупредил полицию штата о предполагаемом появлении Трэгера у епископа Сапиенсы, разговаривая шепотом по сотовому телефону, стоя на крыльце дома. Для всех было бы гораздо лучше отправиться к дону Ибанесу вместе, чтобы сообща определить, что же, черт побери, произошло, прежде чем упаковка была передана Трэгеру.

В дороге Арройо пытался представить себе, как Трэгер едет во взятом напрокат грузовичке к условленному месту встречи. Он договорился со своими бывшими товарищами по работе? Однако это снова упиралось в ту же самую проблему: зачем в таком случае ему нужно было везти копию в Мехико? Трэгера обвели вокруг пальца? Их всех обвели вокруг пальца. Но кто?

VI

«Он был очень старым, Уилл»

Когда Катерина Долан провела Кросби в дом, через кабинет в гостиную, там уже находилась женщина, которую Уилл спугнул на лужайке, вместе с маленькой старушкой.

— Мирна, все в порядке, — успокоила подругу Катерина. — Это наш знакомый.

— Он ко мне подкрался!

Старушка подняла брови и поджала губы, очевидно найдя смешным предположение, будто Мирна могла стать объектом нападения сексуального маньяка. Ее звали Глэдис Стоун. Кросби выяснил все это у Катерины, после того как та приготовила коктейли и пригласила его в дом.

— Она только что приехала, большая почитательница Джейсона Фелпса. Ей лишь хотелось посмотреть, где ее герой провел свои последние дни. Услышав о том, что мы работали с бумагами Джейсона, Глэдис вызвалась помочь.

— Ну и как, помощи от нее много?

— Да не очень. Она много бродит вокруг дома, будто каждая пядь земли здесь является священной. Подолгу просиживает у могилы Джейсона, словно вдова. И может часами сидеть в кресле за письменным столом, хотя ей прекрасно известно, что именно в этом кресле был убит Джейсон. — Катерина скорчила гримасу. — Но расскажите, чем вы занимались.

Она взяла Кросби под руку и проводила его на улицу, туда, где под сенью качающихся пальм были расставлены плетеные кресла. Приготовленные ею коктейли оказались крепкими; сквозь вкус джина чувствовался сухой вермут.

— Ну а пугливая недотрога?

— Мирна? — проворковала Катерина, подсаживаясь к нему. — Теперь ее можно называть вдовой Джейсона. Гражданской вдовой.

Кросби пригубил коктейль. Не было смысла заострять внимание на этом замечании. Это могло вывести их на дорогу, по которой Катерина, пожалуй, была бы не прочь пройти. С того места, где они сидели, были видны огни особняка.

— Как дела у дона Ибанеса?

— Выписался из больницы. — Похоже, Катерине не понравился этот вопрос, уводящий разговор в другую сторону. — Мне здесь так одиноко. Мирна, а теперь и Глэдис ведут себя словно девственницы-весталки, скорбящие о том, что продолжают жить, после того как Джейсона не стало.

— Бедолага!

— Что вы имеете в виду?

Катерина подалась к нему. Глаза Кросби постепенно привыкали к темноте.

— Такая смерть…

— Он был очень старым, Уилл.

— Тем не менее.

В кабинет кто-то вошел — старуха Глэдис. Подойдя к распахнутым дверям, она хотела было их закрыть, но остановилась, вслушиваясь в ночь.

— Катерина?

— Тсс! — остановила та Кросби. — Она нас не видит.

Уиллу становилось все более неуютно. Катерина представила их нахождение здесь вдвоем… в общем, тем, чем на самом деле это не было. Кросби встал и направился к дому, на ходу опустошив стакан.

— Я не хочу напугать еще одну женщину, — бросил он через плечо.

— Меня вы нисколько не пугаете.

Но Катерина тоже поднялась на ноги и направилась следом за ним. Старуха в дверях кабинета увидела их. И не закричала.

Через несколько минут, закрывшись в туалете, Кросби позвонил Дортмунду, предварительно прикинув, какое сейчас время на востоке.

— А, Кросби. Как проходит сражение?

— Я у дона Ибанеса.

— Трэгер уже появился?

— Он должен прибыть сюда?

— Я так думаю. Как дела у старика?

У дона Ибанеса. Этот вопрос подразумевал, что сам Дортмунд по-прежнему находится в расцвете молодости. Кросби повторил ему то, что услышал от Катерины.

— От Катерины?

Кросби объяснил, что на самом деле находится в доме по соседству с особняком дона Ибанеса.

— С двумя дамами? — усмехнулся Дортмунд.

— На самом деле с тремя.

Он рассказал про Глэдис Стоун.

— Глэдис Стоун, — помолчав, повторил Дортмунд.

— Вы говорили с Трэгером?

— Он позванивает мне время от времени.

— Когда звонил в последний раз?

— Я бы посоветовал тебе отправиться в соседний дом.

— Хорошая мысль. — Кросби совсем не понравился многозначительный тон Дортмунда, когда он упомянул про женщин, живущих в доме у Джейсона Фелпса.