Совет Рене явно смахивал на приказ, и женщина удалилась. Рене снова обернулся к племяннику:
– Я думал, Джулия беседовала с тобой по поводу избиения рабов, Франсуа. Она сдерет с тебя шкуру за неповиновение, а я сдеру то, что останется, когда она разделается с тобой.
Франсуа стоял неподвижно, едва сдерживая гнев.
– Это тебя не касается, дядюшка Рене, – сказал он, но тут же умолк под гневным взглядом Рене.
Элине хотелось раствориться во тьме, но теперь Рене внимательно смотрел на нее и уже протянул руку, чтобы помочь ей подняться, видимо, не догадываясь, кто она такая.
Опасаясь и дальше привлекать его внимание, девушка взяла протянутую руку и позволила поставить себя на ноги.
– Благодарю вас, месье, – прошептала она. Затем отпустила его руку, повернулась и направилась к кухне, надеясь, что Рене не узнает ее. Но, услышав, как он прошептал ее имя, она поняла, что надежды ее не оправдались.
– Элина, – повторил Рене. В его голосе звучали облегчение и удивление. И тут же: – Не смей двигаться.
От его голоса у девушки одеревенели ноги. Она остановилась, затем медленно повернулась к нему. Даже при тусклом свете лампы было видно, что он чертовски зол. Таким она еще его не видела. Но его ярость ранила ее так же сильно, как недоверие и подозрение, которые она прочла в его взгляде.
Франсуа хотел, было воспользоваться тем, что внимание дяди к нему ослабло, и улизнуть, но окрик Рене остановил его.
– Мы еще не закончили! – прорычал Рене племяннику, не отрывая глаз от лица Элины. – За что ты бил мою любовницу? Отвечай!
Элину оскорбило то, что он назвал ее своей любовницей. Франсуа между тем с тревогой смотрел на дядю. И тут ему в голову пришел остроумный ответ:
– Я не мог допустить, чтобы твоя шлюха жила под одной крышей с моей матерью. Я просил эту суку покинуть дом, но она отказалась. Так что я всего лишь применил иной метод убеждения.
Рене схватил племянника за плечи и сильным ударом пригвоздил к стволу дуба.
– Если ты еще когда-нибудь назовешь Элину шлюхой, я убью тебя. И не смей прикасаться к ней даже пальцем. Понял?
– Д-д… да, – побледнев, выдавил из себя Франсуа.
– А теперь убирайся, пока я не применил к тебе самому «иных методов убеждения»! – приказал Рене, швырнув племянника на землю.
Франсуа поднялся на дрожащие колени, глядя то на дядю, то на Элину, и, бросив в сторону девушки злобный взгляд, скрылся в темноте.
Когда Рене переключил внимание на Элину, сердце ее учащенно забилось. Однако она пыталась держать себя в руках. Он остановил взгляд на ее грубой одежде и валявшемся на земле подносе.
– Значит, все это время ты была здесь, – сказал он, наконец, глядя ей в глаза.
Она потупилась и едва слышно ответила:
– Да.
Ее отказ сказать что-то еще, казалось, привел его в ярость.
– Мне следовало догадаться, что ты отправишься сюда, – загрохотал он. – Обнаружив, что я не признаю твоих притязаний, ты решила попытать удачи с моей сестрой. Ты уже выложила ей свою историю или ждешь подходящего момента, собирая информацию, прежде чем разрушить ее жизнь?
– Я пришла сюда лишь для того, чтобы ты меня не нашел. Знай, я, чей это дом, предпочла бы повстречать всех змей в болоте, только бы не приближаться к нему!
Он расхохотался:
– Ты же понимаешь, что мне трудно в это поверить.
– Ты хотел, чтобы я отправилась в Новый Орлеан в поисках работы? Но именно это я и собиралась сделать.
Выражение ужаса промелькнуло на его лице, но она не заметила, всеми силами стремясь переубедить его:
– Я осталась только потому, что твоя сестра настояла на этом. Но в отличие от тебя предложила мне достойное место, и, оказавшись в безвыходном положении, я была вынуждена согласиться!
Он подошел к ней вплотную.
– У тебя не было причин убегать от меня, – заявил он с неумолимой настойчивостью.
– Нет, конечно же, нет.
Он уловил в ее тоне нотки сарказма и изменился в лице. Не обратив на это внимания, она продолжала:
– Я могла остаться, чтобы ты и дальше использовал мои слабости и унижал меня.
Он схватил ее за руку, больно сжав запястье.
– Ты действительно считала нашу близость унижением? – Он привлек ее к себе.
– Я… – начала Элина, желая солгать ему, причинить боль, но ложь застряла в горле.
Ее молчание было красноречивее всяких слов.
– Той ночью я ждал и ждал, когда ты придешь ко мне, – заговорил он с болью в голосе. – Но ты не пришла. Когда я обнаружил, что ты исчезла… – Он умолк и после паузы договорил: – Только тогда я понял, что ты считала меня дураком.
– О нет, – возразила она, стараясь высвободиться из его объятий. – Это ты сделал из меня дуру, хвастаясь перед своими друзьями победой надо мной, – и это еще до того, как она была одержана. Ты ведь был уверен, что тебе это удастся, да? По-твоему, я была просто продажной девкой карточного шулера, как сказал мой дорогой сводный брат. Ну что ж, я не хотела быть твоей… твоей шлюхой!
Последние слова она с трудом произнесла, и по выражению его лица ей стало ясно, что лучше бы она этого не делала.
– Если ты еще когда-нибудь произнесешь эти слова… – По выражению его лица было ясно, что в этом случае он с ней сделает. – Боже мой, не знаю, где ты услышала всю эту невероятную ложь обо мне, и, откровенно говоря, мне нет до этого дела. Такая ложь просто не заслуживает того, чтобы ее обсуждать. Но о чем стоит поговорить, так это о том, чего я хочу от тебя.
Элина открыла, было, рот, чтобы сказать, что ей нет дела до того, чего он хочет от нее, но Рене заставил ее замолчать взглядом, полным такого неприкрытого желания, что она задрожала.
– Мне не нужна шлюха, – прошептал Рене. – И да простит меня Бог, меня совершенно не заботит, что ты пыталась уничтожить меня за то, чего я не делал. Я подумал, что ты умышленно рассказала моей сестре свою безумную историю, будто ты дочь Филиппа, в отместку за то, что я, по твоему мнению, сделал с твоим братом…
Девушка всхлипнула. Невозможно поверить, что Рене все еще считает ее способной на такую глубокую ненависть. Бонанж увидел боль на ее лице.
– Ну ладно, это не имеет значения, – продолжал он. – Я хочу оставить прошлое позади, если ты сможешь поступить так же. А ты, конечно же, сможешь. Просто невозможно поверить, что ты не получаешь от нашей близости такое же глубокое удовлетворение, как и я…
При упоминании о том, как много она ему позволила, Элина словно оцепенела.
– Элина, я хочу тебя, ты нужна мне – в моих объятиях, в моей постели, в моей жизни. Я не вынесу еще одну неделю отвратительных одиноких ночей! Господи, ты необходима мне! Ты должна ко мне вернуться. Сейчас! Сегодня же ночью!
Он прильнул губами к ее губам и так прижал ее к себе, что Элина ощутила его затвердевшую плоть.
