Он прильнул губами к ее губам и так прижал ее к себе, что Элина ощутила его затвердевшую плоть.
Обезумев от страсти, они неистово ласкали друг друга, когда вдруг услышали позади себя голос:
– Рене, что там Соланж говорила насчет того, что Франсуа избил… – Это был голос Джулии Ванье.
Элина, густо покраснев, попыталась высвободиться из объятий Рене, но он не отпустил ее, позволив лишь слегка отстраниться.
– Элина? – Мадам Ванье была поражена.
– Произошло недоразумение, Джулия, – сказал Рене с напускным спокойствием, явно смущенный тем, что его сестра застала их в столь недвусмысленном положении. – Как я понимаю, Элина исполняет здесь обязанности служанки, но, думаю, с этим покончено. Ее место у меня, где она и находилась, прежде чем прийти сюда. А теперь возвращается ко мне.
– Она… она что, твоя любовница? – недоверчиво спросила Джулия Ванье, обратив взгляд на Элину в поисках ответа, но тут же сама ответила на свой вопрос: – Ты та самая женщина, на поиски которой он ездил в Новый Орлеан! Теперь я поняла. Ты и есть его любовница.
Элина не могла допустить, чтобы Джулия Ванье дурно думала о ней. Ведь мадам так добра к ней. Две недели с ней обращались, как с порядочной девушкой, и Элина вовсе не хотела, чтобы ее считали любовницей Бонанжа.
– Нет, – сказала Элина, пытаясь убрать руки Рене со своей талии. – Нет, я не его любовница.
Мадам вопросительно взглянула на брата. Он смотрел на Элину, прищурив глаза. Мадам обратилась к девушке:
– Значит, ты и вправду хочешь бросить работу у меня и отправиться с моим братом?
Элина одарила Рене долгим взглядом. Его сумрачное лицо приказывало ей сказать «да», а глаза светились безотчетной тоской. Но тут девушка вспомнила все, что ей пришлось пережить у Рене.
– Н-н-нет, – прошептала она, оторвав взгляд от его лица. – Я хочу остаться здесь, если вы мне позволите, – сказала она Джулии.
– Конечно же, ты можешь остаться, – промолвила мадам Ванье.
– Джулия, ради твоего же блага, не вмешивайся, – предупредил Рене, все еще отказываясь отпустить Элину.
– Пожалуйста, пойми, – сказала Джулия Ванье брату. – Она явилась сюда, находясь в отчаянном положении, и я дала ей приют. Она… я… ну ладно, я привязалась к ней. Я не хочу, чтобы ее силой вынудили уйти – даже ты. Она всего лишь невинное дитя. И слишком хорошо воспитана, чтобы принять то, что ты, судя по всему, ей предлагаешь.
Это заявление привело Рене в ярость.
– Это «невинное дитя», – процедил он сквозь зубы, – помогало своему братцу-шулеру жульничать, когда я ее встретил. Затем она со знанием дела треснула меня по голове бутылкой виски, после чего они скрылись со всеми моими деньгами. Не говори мне, что она собой представляет, дорогая сестра. Ты не знаешь всей правды об этом деле!
– Вы не имеете права порочить меня! – задыхаясь, вымолвила Элина, вырвавшись из его рук. – Вы хорошо знаете, почему я так поступила! Вы убедили судью, что я лгунья и мошенница. Но вам этого мало. Теперь вы хотите опозорить меня перед всеми.
Внезапно гнев на лице Рене сменился искренним сожалением.
– Милые глазки, прости меня…
– Не прощу! Вы хотите очернить мое имя, чтобы я вынуждена была принять ваше предложение. Вы не оставляете мне выбора. Так было всегда!
Джулия Ванье наблюдала за ними с нескрываемым ужасом.
– Однажды я предоставил тебе выбор, – резко сказал Рене. – И мы оба знаем, что ты предпочла.
Элина вспыхнула, с горечью осознав, что отдалась ему. Заметив, что она в замешательстве, Бонанж продолжал уже более уверенно:
– После того как ты сделала свой выбор, пути назад нет, малышка. Теперь ты не сможешь ускользнуть от меня, даже не пытайся.
– Я не хочу быть твоей любовницей, – сказала Элина.
– Рене, дорогой, – вмешалась Джулия Ванье. – Бедное дитя в смятении. Оставь ее пока. Просто уйди. Перестань ее мучить.
Мадам Ванье встала между братом и Элиной. Рене с каменным лицом посмотрел на сестру.
– Ладно, Джулия, сейчас я уйду, раз ты этого хочешь, но ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я оставлю ее в покое. – В его тоне было столько горечи, что Джулия растерялась. – Элина должна быть со мной, – заявил Рене. – Я это знаю, и она тоже. Я вернусь за ней, и, ручаюсь, в следующий раз она сделает более правильный выбор. – Он повернулся к Элине: – До свидания, милые глазки!
Как только он вышел, слезы заструились по щекам Элины. На лице Джулии отразилось страдание.
– Про… простите меня, – проговорила Элина. – Вы были так добры ко мне, а я отплатила вам черной неблагодарностью. Вряд ли вы захотите, чтобы я оставалась здесь после всего, что он вам наговорил. Я… я соберу свои вещи.
Девушка направилась в сторону помещения для рабов, к жалкой каморке, которую делила с Сесилией, но мадам Ванье остановила ее:
– Пожалуйста, не уходи, прошу тебя.
– Не беспокойтесь, я найду другое место. Я не хочу становиться между вами и вашим братом.
– Нет! – с внезапной суровостью воскликнула Джулия. – Ты не должна уходить. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаешь правду.
Элина устремила взгляд на мадам Ванье.
– Это я должна просить прощения, Элина, – сказала она. И добавила: – Я слишком мало доброты проявила к тебе. Не знаю, простишь ли ты меня, когда обо всем узнаешь.
И Джулия Ванье повела Элину в дом.
Глава 20
Человек, гордящийся своей родословной, подобен кусту картофеля – лучшая его часть находится под землей.
Испанская пословица.
Сидя в спальне Джулии Ванье, Элина с недоверием слушала ее признание о предсмертной исповеди ее мужа, Филиппа Ванье. Но когда полностью осознала смысл сказанного, в ней всколыхнулись самые противоречивые чувства. Злость на отца и сочувствие к бедной обманутой жене Филиппа Ванье. Элине было хорошо знакомо чувство боли и обиды, которое заставило Джулию нарушить клятву, чтобы хоть как-то наказать покойного мужа. И все же…
– Ты очень молода, – говорила Джулия. – Недостаточно умна, чтобы понять меня.
Элина не могла не уловить нотки отчаяния в ее голосе. Но голова у нее шла кругом. Больше всего Элине хотелось убежать отсюда и никогда – никогда! – не возвращаться.
– Я понимаю, почему вы не захотели исполнить последнюю волю отца, – проговорила Элина. – Я бы не удивилась, откажись вы приютить меня в ту первую ночь. Но когда вы узнали, что я… когда вы… вы… – Она осеклась, и две крупные слезинки скатились по ее щекам.
Джулия Ванье испуганно охнула и протянула к Элине руки, но девушка оттолкнула ее. Она еще не была готова принять сочувствие и утешение этой женщины.
Мадам Ванье помрачнела.
– Я поступила несправедливо, – призналась она. – Но знала бы ты, как я страдала, не решаясь рассказать тебе правду…
