Читаем без скачивания Колдун из Темногорска - Роман Буревой

– Гордыня – великий грех, – назидательно произнес Николай и, подойдя, пнул носком ботинка корчащегося от боли Романа. – А за грехи – всегда приходит расплата, господин Вернон. Бес внушил тебе мысль, что ты всемогущ. А ты слаб и жалок, как любой человек. Знаешь, почему ты проиграл? Потому что у тебя цели нет. То есть маленькая, грязненькая, ничтожная личная цель есть, а великой, настоящей цели нет. Вижу, вижу недоумение в твоих глазах! – На самом деле в глазах Романа была лишь боль, но это не имело значения, так как речь свою Ник заготовил заранее. – Что ж ты, глупенький, гордый колдунишка на меня внимания не обратил. Что ж ты так промахнулся? Своим дружкам в рот смотрел и засмотрелся. А я, опаньки! И уже туточки! Я – Микола Медонос, самый сильный колдун Темногорска. Я мог бы убить тебя, испепелить огнем. Мог бы. Но не убью. Ты покажешь мне путь в Беловодье. В настоящее Беловодье, а не в этот лесной Диснейленд, что ты создал для господина Колодина.

Бородатый красавец тем временем, постанывая, распрямился и пихнул в бок Дрозда, но напарник по-прежнему лежал неподвижно. Надя стояла, прислонившись к сосновому стволу, и наблюдала за происходящим.

– Я давно за тобою наблюдаю, господин Вернон. Ты сам не представляешь, как ты уязвим. Когда моя родная сестра посетила тебя, ты посчитал возможным над ней посмеяться, не ведая, что не ты проявляешь силу, а мы даем тебе незабываемый урок. Несколько капель воды ты превратил в червей, и одного из этих червяков моя сестра унесла из твоего вертепа. И сейчас его-то я и раздавил.

“Красотка в лиловом плаще”, – пробилась сквозь хмарь нестерпимой боли внезапная мысль.

А ведь было у него предчувствие насчет той красотки, было. Почему же он ему не поверил, глупец?

Красавчик, придерживаясь рукою за бок, заковылял к шефу.

– Ну а теперь можно его трогать? – спросил он Веселкова с опаской. – Не мумифицирует?

– Не волнуйся, Аркаша, зло повержено. Аркаша недоверчиво глянул на Романа, но потом, осмелев, изо всей силы ударил лежащего в бок. Уж больно изобидил его проклятый колдун. Однако Роман даже не застонал. Боль, раздиравшая его грудь изнутри, была в тысячу раз злее, чем этот пинок. Кажется, это безразличие разозлило Аркашу, и он в ярости ударил еще раз и еще, шалея от собственной ярости, как от водки.

– Как, нравится, б…?! Нравится? Я еще и не так могу! Знаешь, как я могу!

И тут что-то неожиданно грохнуло. Аркадий, завизжав, как подраненный поросенок, покатился по земле. Услышав выстрел, Ник поначалу присел, а потом на четвереньках (буквально) ускакал в кусты с поразительной скоростью.

Роман нашел силы приподнять голову. Надя шла к нему, держа в руке крошечный серебристый пистолетик, короткорылый, пузатенький, похожий на игрушку. Только что эта игрушечка раздробила Аркаше колено, и теперь раненый катался по земле и выл в голос. Для острастки, Надя выстрелила еще раз в воздух – чтобы Ник, удирая, не сбавлял скорости.

– Никогда не стоит сбрасывать со счета материальную сторону дела. Колдовство не так всемогуще, как кажется, – усмехнулась Надя. – Ты как, живой?

– Воду… из машины… бутылку… – прохрипел Роман.

Надя, не спуская взгляда с кустов, в которых скрылся Веселков, вернулась к машине и достала полиэтиленовую бутыль с пустосвятовской водой. Несколько глотков заставили жгучую боль уняться. Только теперь Роман почувствовал, что одежда его вся промокла от пота, а руки и ноги сделались ватными от нахлынувшей слабости. И еще его переполняла злость – оттого что он так глупо, так нелепо попался в западню. Ведь он знал, что нельзя давать никому в руки даже мельчайшую частичку своей неизрасходованной колдовской силы. Правило, известное каждому начинающему: дед Севастьян называл его второй заповедью. А Роман попался, как мальчишка-неуч, решивший поиграть великой своею силушкой. До смерти так можно доиграться.

Чертыхаясь, Роман поднялся и направился к машине.

– А с этим что делать? – спросила Надя и ткнула пистолетом в стонущего на земле Аркадия.

– Пусть лежит, я его добивать не намерен. – Роман на него даже не взглянул.

– Он истечет кровью, если его так оставить.

– Это его проблемы. Как говорит Эд.

– А ты жесток, – усмехнулась Надя. – Хотя полчаса назад доказывал, что сердце у тебя доброе.

Она смотрела на него насмешливо, с вызовом. А он, как всегда, не понимал, что она от него хочет. Что он должен проявить – жестокость или милосердие?

Держа полупустую бутыль за горло, он подошел к раненому. Тот перестал стонать и метаться, и уставился на колдуна неподвижными, заледеневшими от ужаса глазами. Этот уж точно ожидал только жестокости. Роман наклонился, плеснул на раздробленное колено воды и прошептал свой обычный заговор – про остров Буян и красну девицу. Кровь нехотя унялась. Отойдя от раненого, Роман попытался прощупать ближние заросли – не притаился ли где в кустах или мелком ельнике поблизости Веселков. Или, вернее, Микола Медонос. Но нет, никого, кроме поверженных подручников огненного колдуна, рядом не было, во всяком случае, ничьей ауры Роман не обнаружил. Он вздохнул с облегчением – Николай начинал его раздражать. Вернее, примитивно пугать. Водный колдун испытывал перед этим типом невольный страх. Нет, колдовская сила в Медоносе была невелика, но хитрость его змеиная и способность ускользать поражали. Этой своей способностью он мог пересилить и перебороть самую непомерную колдовскую силу.

– Чует мое сердце, что этот Медонос нам подгадит еще не раз, – сказал Роман, садясь в машину.

– Неужели? А мне показалось, что у него на время пропала охота к подобным приключениям. Особенно после того, как он бросил друзей своих на дороге совершенно беспомощных. Как он это объяснит?

– Как и все ему подобные в подобных случаях. Пользой дела.

Роман покосился на Надин пистолет, который она опять спрятала под комбинезон. А ведь он не почувствовал эту злую игрушку, хотя Надя сидела к нему почти вплотную. Отчего так? Может быть, виной тому Надин талант, дарованный ожерельем? Неведомый талант.

– Ты катался по земле, как будто к тебе подвели двести двадцать вольт. Что он сделал с тобой? – подивилась Надя.

– У него была частичка моей неизрасходованной колдовской силы. И он ее раздавил.

– Это опасно?

– Если умело направить удар, то можно колдуна убить.

– Надо же, я и не знала, что ты так уязвим. Нехорошее подозрение тут же пребольно кольнуло сердце. Зачем он так откровенен с нею? Зачем рассказывает то, что надо прятать под семью замками и не открывать ни одной живой душе, пусть даже самой родной и близкой. А уж Надя не близка ему и вовсе не родня, а существо совершенно чужое, пусть и нестерпимо желанное.

Она разгадала его внезапный испуг.

– Не волнуйся, – рассмеялась Надя. – Я не хочу тебя раздавить.

– О, это не так просто. – Он зло усмехнулся. – Впредь я подобной глупости не сделаю. Лучшая защита – это предусмотрительность.

– Разве можно предусмотреть таких людей, как Веселков? – спросила она.

Он не ответил, потому что не знал ответа.

Со второй попытки машина наконец выкарабкалась из кювета. После этого Роман, оставив Надю в машине, подошел к разложенной поперек дороги металлической ленте и приложил к ней ладонь. Через несколько минут на дороге осталась лишь полоса ржавой пыли. Путь свободен. Они могут ехать. Роман огляделся, и вновь странное беспокойство охватило его. Что-то было не так. Дорога. Лес. Тишина. Казалось, никакой опасности. Тишина. Вот именно… С того времени, как его “шестерка” свернула с дороги, ни в одну, ни в другую сторону не проехало ни одной машины. Место здесь, конечно, не особенно людное, но не настолько же!

Роман закрыл глаза, вздохнул глубоко полной грудью и задержал дыхание. Влаги в воздухе было достаточно, чтобы даже на расстоянии почувствовать дальнюю, но грозную опасность. Будто рокот грома прикатился издалека и заставил колдуна вздрогнуть. Колодин уже готовился и спешно отгораживал свою добычу от остального мира. Веселков, правда, каким-то образом проскочил внутрь очерченного круга. Неизвестно только, удастся ли Николаю вырваться обратно. Впрочем, если он не просто Николай, а Микола Медонос, он вырвется – в этом сомневаться не приходилось.

Ну что ж, пора уезжать. Но, вместо того чтобы возвращаться в мнимое Беловодье, Роман развернул машину и поехал назад.

– Ты забыл еще что-нибудь купить в магазине? – поинтересовалась Надя.

– Я должен искупаться в реке. Эти паразиты отняли у меня почти всю силу. Если ее не удастся восстановить, через пару часов мираж Беловодья просто-напросто исчезнет.

Роман ехал очень медленно, прощупывая дорогу не только глазами, но и своим пусть и ослабленным шестым чувством. Правда, в машине, создании механическом, металлическом, начиненном бензином, его способность была гораздо ниже, чем на открытом воздухе, но ее бы достало, чтобы ощутить близкую опасность. Пока все было безмятежно. Вокруг царствовала тишина, и серое полотно оставалось пустынным. Пи одной самой захудалой тачки. Их никто не обогнал, и никто не попался навстречу. Получалось, что дорогу перегородили у самой развилки. Купили гаишников, те и стараются, стоят себе возле загородки да жезликами машинки заворачивают.