Он накрыл ее своим телом. Элви ахнула, когда он вышел из нее. Единственным желанием было, чтобы он навсегда оставался там. Когда он снова вошел в нее, она вонзила ногти ему в спину, понукая его не останавливаться. И протестующе вскрикнула, когда Виктор ухватил ее за запястья и завел ей руки за голову. Он тут же вновь прильнул к ее губам, проникая в нее языком и прижимаясь всем телом.
Сначала Элви попыталась вырваться, потом сдалась, сосредоточившись на ритмичных толчках его тела, которые рождали в ней ураган, стирающий все мысли. Последнее движение, и взрыв наслаждения накрыл их волной. Чтобы не закричать, Элви вцепилась зубами в его плечо. И наконец, расслабилась, уплывая в темноту, подступавшую со всех сторон к костру, который они вместе разожгли.
Несколько раз в течение ночи Элви просыпалась, каждый раз удостоверяясь, что Виктор тут и его руки обнимают ее. Каждый раз, кроме одного, когда Элви сонно приподнялась на постели и огляделась. Виктора не было. Подумав, что он отправился к себе в комнату, Элви с недовольным вздохом упала на подушку и заснула. Когда она снова открыла глаза через какое-то время, он лежал рядом. Окончательно Элви проснулась в десятом часу утра. Вспомнив, что нужно позвонить Тедди, она осторожно выбралась из объятий Виктора и выскользнула из кровати. Быстро приняв душ, оделась и на цыпочках, чтобы не потревожить Виктора, вышла из комнаты.
В доме стояла тишина. Она поднялась в холл и постояла у двери в комнату Мейбл. Осторожно приотворила ее. Увидев мирно спящую подругу на кровати и Эдварда с Ди-Джеем, заснувших каждый в своем кресле, она так же осторожно прикрыла дверь и спустилась на первый этаж. Элви сомневалась, что процесс обращения Мейбл закончился, но худшее явно осталось позади.
Из кухни она позвонила Тедди. Тот, понятное дело, страшно удивился, когда узнал, что им снова требуется кровь. Накануне приезда мужчин они с Мейбл специально организовали большие запасы. И тут Элви сообразила, что ещё ничего не рассказала ему про покушения на Виктора и о том, как ее ранили. Собиралась рассказать, но с того дня, как ей стало известно, что он неравнодушен к ней, между ними возникло ощущение неловкости.
Она и сейчас ничего не сказала, предпочитая встретиться с ним лично. Тем более что Тедди разгневался, услышав новость про обращение Мейбл. В итоге он разорался и в конце концов бросил трубку.
Поморщившись, Элви положила трубку, потом включила плиту, а сама, захватив поднос из буфета, спустилась в подвал посмотреть, сколько еще неготовых пирогов оставалось в холодной комнате. Она ничуть не удивилась, обнаружив там на полке пятнадцать штук. Прошлой ночью Ди-Джей дал Мейбл кровь спустя час после того, как они улетели, а потом ему было не до пирогов. Мейбл металась и визжала наверху.
Уместив на поднос три штуки сразу, Элви отнесла поднос на кухню и поставила на стойку. Она открыла холодильник, достала оставшийся пакет крови, нанизала на клыки и, пока он пустел, посмотрела в окно. За окном ее ждал сад. К сожалению, она так и не занялась им. Может, ей удастся сделать хоть что-то, пока пироги будут печься.
Отойдя от окна, она выбросила в мусор опорожненный пакет и пошла в гардеробную. Там достала шляпу и блузку с длинными рукавами, которую надевала позавчера. Переоделась в них и быстро намазалась кремом от загара. Довольная собственной предусмотрительностью, Элви засунула пироги в печь, установила таймер и, натянув перчатки, выскользнула из дома.
На душе стало радостно, едва она вышла на галерею. Птицы пели и плескались в своем бассейне. Между цветами танцевали бабочки. Белки ковырялись в земле, наверняка в поисках черных орехов.
— Доброе утро, Элви!
Остановившись у края галереи, она огляделась и улыбнулась Майку Найту. Одетый в шорты и рубашку с короткими рукавами, сосед вылавливал сачком листья, нападавшие ночью в бассейн.
— Доброе утро, Майк. Ты сегодня не на работе?
Тот покачал головой.
— У меня выходной. Специально подгадал, чтобы помочь на ярмарке.
Элви кивнула. Начальник пожарной охраны мог себе позволить свободный график, и он часто пользовался такой возможностью. Майк был активным участником всех благотворительных мероприятий, как и она до своего обращения.
— Как там дела с пирогами? — поинтересовался он. — Карен сказала, что ты про них совсем забыла.
— Слава Богу, она мне напомнила. Я действительно про них забыла, — призналась Элви. — Все почти готово. Последние я сейчас поставила в печь, но тут мне пришла мысль выйти в сад и посмотреть, что предстоит сделать.
— Значит, теперь мы часто будем тебя здесь видеть, — улыбнулся Майк. — И прекрасно. Нам очень не хватало болтовни через забор.
— Мне тоже, — торжественно заявила Элви и не покривила душой. Общение с ними стало одной из многих вещей, которых она была лишена в течение этих пяти лет.
— Тебе нужна помощь по саду? — Он бросил заниматься бассейном, чтобы взглянуть на нее. — Я был бы рад помочь вернуть его в прежнее состояние. Карен, наверное, тоже. Если честно, я удерживал ее, чтобы она не занялась твоим садом. Карен так жалела, что все твои усилия пошли прахом за эти пять лет.
Элви хмыкнула, ничуть не сомневаясь в его словах. Карен и Майк буквально вылизывали свой дом и участок. Они постоянно сновали туда-сюда, чистили, красили или ковырялись в саду. Их двор был в безупречном состоянии, и она знала, что все в доме — тоже. Бедная Карен, вероятно, сходила с ума, видя, как ее сад медленно приходит в упадок. Мейбл иногда нанимала Оуэна постричь лужайку или сделать что-нибудь по мелочи. На большее ее не хватало.
— Нет, спасибо, — сказала она. Майк как раз повесил сачок на дерево. — Я просто вышла посмотреть, насколько тут все ужасно. Наверное, придется нанять ландшафтного дизайнера, чтобы он все привел в божеский вид, если работы слишком много. Теперь я могу выходить из дома днем, но лучше этим не злоупотреблять. Потому что тогда придется больше поглощать крови.
— О, какая жалость, — с сочувствием откликнулся Майк.
— Но лучше так, чем вообще никак, — пробормотала Элви и направилась к лестнице, ведущей во двор.
— Элви! — окликнул Майк. Она повернулась к нему. Майк заколебался, а потом спросил: — Ты стала счастливее?
Она захлопала глазами.
— Счастливее?
— Да. — Мак подошел к забору. — Однажды Мейбл сказала, что ты страшно жалеешь, что поехала в Мексику и превратилась... э... в вампира. Она говорила, что ты жутко несчастна.
— Я действительно говорила такое. Много раз, — тихо призналась Элви. В то время она действительно так все это ощущала. Но тогда считалось, что есть ей нельзя, спать следует в гробу и бегать от солнечного света надо, как от чумы. С появлением в ее жизни других бессмертных многое что изменилось. На это, собственно, все и надеялись, когда приглашали мужчин сюда.
