Наполеон решил уничтожить русскую армию смелым обходным маневром наподобие ульмского.
План Императора был следующий: усилив левый свой фланг, создать на нижней Висле у Торна «маневренную массу», широким и быстрым заходом левым плечом вперед поймать в мешок русскую армию на правом берегу Нарева и припереть ее к реке. В то же время корпусу Ланна надлежало, выдвинувшись на Пултуск, овладеть переправой в тылу русских, русская армия подвергалась сперва стратегическому, затем тактическому окружению подобно австрийской при Ульме – и Пултуск должен был явиться конечным звеном славной цепи Ульм – Аустерлиц – Йена – Ауэрштедт.
Этот грандиозный замысел не удался: Каменский предписал русской армии продвинуться на линию реки Вкры – и район, где Наполеон надеялся окружить русских, оказался почти что свободным от русских войск. Удар французов пришелся впустую.
Вся операция свелась к ряду жестоких арьергардных боев 14 декабря в успешной и упорной борьбе геройских русских арьергардов с силами во много раз их превосходившими. Под Чарновым 5 тыс. русских Остермана весь день удерживают на Вкре до 20 тыс. французов, под Голыминым Голицын и Дохтуров держатся 10 часов, имея против четырех пехотных дивизий французов – четыре пехотных полка, а против всей конницы Мюрата (четыре кавалерийские дивизии) – четыре полка конницы…
Тем временем Беннигсен, сосредоточив быстро 45 тыс. в Пултуске, разбил корпус Ланна (28 тыс.), двинутый Наполеоном, как мы знаем, для захвата переправ через Нарев, который и не подозревал о присутствии там таких крупных сил. Наш урон под Пултуском – 3500 человек, французы лишились свыше 4 тыс. При Голымине почти вся французская артиллерия (в частности, Мюрата) завязла в грязи и отстала, что облегчило нам борьбу и дало повод Наполеону выразиться, что в Польше «грязь – пятая стихия».
Во время этих славных боев Буксгевден с двумя дивизиями стоял в Макове – на равном расстоянии (всего 15 верст) от Голымина и Пултуска, но не оказал содействия ни Голицыну с Дохтуровым, ни Беннигсену.
В тот же день 14 декабря больной и дряхлый Каменский сложил с себя звание главнокомандующего и передал командование Буксгевдену. Главнокомандование Каменского длилось всего неделю, и за этот короткий промежуток он успел дезорганизовать все управление армией. Совершенно не считаясь со своими корпусными командирами, он распоряжался дивизиями помимо них – и даже бригадами помимо начальников дивизий. Если прибавить к этому сбивчивость и запутанность всех, его приказаний, а также открытую вражду друг другу обоих корпусных командиров, Буксгевдена и Беннигсена, и вспомнить, что противником был сам Наполеон – и у него было полуторное превосходство в силах, – то нельзя не признать, что декабрьская операция на Нареве окончилось для нас более чем благополучно.
15 декабря наша армия спокойно отошла за Нарев, 18-го Наполеон отступил за Вислу, расположив свои войска на зимние квартиры вдоль реки. 31-го в русскую главную квартиру прибыл высочайший указ о назначении главнокомандующим генерала Беннигсена (его соперник Буксгевден отозван).
* * *
Вступив в командование армией, Беннигсен решил немедленно атаковать врасплох ставшего на зимние квартиры противника и разбить его по частям. Своим первым объектом он избрал два левофланговых корпуса Нея и Бернадотта, находившихся в южной части Восточной Пруссии как бы «на отлете» от главных сил Наполеона. С разгромом этих сил освобождалась бы немедленно линия Вислы. План этот показывает большие стратегические дарования и военное чутье Беннигсена и никогда не мог бы прийти в голову заурядному полководцу. Для своего выполнения он требовал лишь скрытности и быстроты. Внезапное выступление русской армии (95 тыс.) с зимних квартир произошло 4 января 1807 года, а Наполеон узнал об этом лишь 14-го – через 10 дней. Скрытность не оставляла желать ничего лучшего, выполнение же оказалось плачевным.
За 10 дней русская армия успела пройти всего 120 верст, что не может быть всецело отнесено за счет бездорожья и морозов{177}. Корпус Нея, беспечно стоявший у Бишофштейна{178}, сам напрашивался на разгром (самовольно выдвинулся на 80 верст за общую линию), но Беннигсен, вместо немедленной атаки, два дня (9 и 10 января) бездействовал, и Ней, заметив опасность, быстро отошел на соединение с армией. 14 января, пять дней спустя, упущен случай разбить Бернадотта – наш авангард уже отрезал ему отступление на Остероде, когда был оттянут назад Беннигсеном под влиянием ложного слуха о приближении Наполеона. Отлично задуманный план был донельзя скверно выполнен.
Узнав о зимнем походе Беннигсена, Наполеон немедленно принял меры. Продвигаясь к нижней Висле в западном направлении, русские подставляли свой левый фланг под удар главных сил французской армии у Модлина-Плоцка. Император повелел Бернадотту (12 тыс.) завлекать русских к западу, играя роль приманки. Главные же силы (74 тыс.), собранные в кулак, должны были обрушиться на левый фланг и тыл русских, прижать их к нижней Висле и уничтожить. Схема этого маневра аналогична таковой же пултусского и типична для Наполеона – это его классический «ульмский» маневр на сообщения. С 15 по 20 января французские корпуса быстро стягивались со своих квартир в район Плоцка.
Тем временем Беннигсен, упустив Бернадотта у Остероде, отказался от дальнейшего продвижения и повернул фронт с запада на юг, откуда чувствовался противник. Наступил перелом операции, инициатива перешла к французам. Вместе с тем парировался наполеоновский маневр: французы вместо фланга выходили на фронт нашей армии.
Счастье сопутствовало Беннигсену, как сто лет спустя – и в тех же местах должно было сопутствовать Гинденбургу: ему удалось перехватить курьера с бумагами от Наполеона к Бернадотту. Весь французский план стал ему ясен – и он немедленно собрал свою армию, разбросанную на широком фронте, в кулак у Янкова{179}. 22 января к янковской позиции подступил Наполеон с авангардом, отложивший атаку до прибытия главных сил. Беннигсен не стал их дожидаться и отступил под покровом темноты в кенигсбергском направлении.
Четыре дня на протяжении 70 верст вел славный и неравный бой арьергард Багратиона, а 27 января Беннигсен дал отпор Наполеону в кровопролитном генеральном сражении у Прейсиш-Эйлау{180}.
26 января 1807 года у Эйлау произошел упорный бой, и арьергард Багратиона оттеснен. Наполеон предполагал двойной стратегический охват нашей армии, отрезая ее от Кенигсберга корпусом Нея и от границы корпусом Даву. Сам же начал 27 января генеральное сражение атакой левого нашего фланга корпусом Ожро. Однако, Ожро сбился с дороги вследствие поднявшейся метели и вместо левого фланга вышел прямо на центр русских, где внезапно встречен картечью 70 орудий в упор и ударом в штыки. Половина корпуса Ожро легла на месте, другая обратилась в бегство. Чтобы спасти эти остатки, Наполеон бросил в атаку Мюрата (75 эскадронов, 8 тыс. сабель). Французская конница доскакала до наших
