Думать.
Он пошарил левой рукой по стене, но никакого выключателя не нашел. Боже, боже, боже...
Он услышал какие-то удары, а потом звук металла, царапающего пол. По сознанию прошла леденящая, обезволивающая волна ужаса, Льюин мгновенно вспотел, мурашки ужаса побежали по подмышкам и коленям вниз, по спине, животу, как черви, холодные, скользкие черви... Думать.
Где выключатель? Он уже должен был до него дотянуться. Льюин вытянул руку как можно дальше, протянулся вдоль стены, превратившись в экспонат на витрине, если только не считать того, что никто не мог его видеть, потому что было очень...
Он еще сильнее зажмурился, напряг на лице мускулы, о существовании которых раньше и не знал, мускулы, которыми пользуются только в мгновения страшной боли или страха. В ярости замотал головой.
Думать.
И догадался: ниже. Выключатель располагался ближе к земле. Он провел рукой вниз, изогнув левую часть тела, вытянул зажатую правую руку, встал на колени и стал шарить рукой по пластику, отчаянно пытаясь нащупать контуры выключателя.
Щелк.
Сквозь закрытые веки Льюин почувствовал, что в подвал вернулся свет, но мысль о том, что он может увидеть, показалось ему еще страшнее, чем ужас не видеть ничего. Рука замерла.
Он открыл глаза.
Сэм бежал на него, держа перед собой обеими руками сажальный кол; острие, обитое металлом, тускло блестело. Сэм раскрыл рот — и издал дикий, первобытный вопль, убийственно громкий в мертвом погребе.
— И-и-и-и-и-и!
Льюину хватило времени, только чтобы успеть крикнуть:
— Сэм!
Кол воткнулся ему в подмышку. Он поднял глаза: Сэм вдавил его глубже, повернул (на четверть круга, по часовой стрелке) и отпустил. Инструмент повис в воздухе, немного опустившись под тяжестью собственного веса. Льюин посмотрел на него: его глаза помутнели, он издал булькающий звук, обмяк, и его голова свесилась.
Сэм минуту постоял, а потом, удовлетворенный, поднялся наверх и пошел к дому. Через час или два стемнеет, а у него много дел. Красная тетрадь для упражнений вывалилась из его кармана и теперь невинно лежала на полу, возле лужи темно-красной крови, расплывавшейся рядом с распятым фермером.
— Если-ты-не-поможешь-мне-я-найду-того-кто-помо-жет-тебе-отсюда-не-выбраться-им-придется-умереть-они-бесы-я-сказала-если-я-не-смогу-тебя-остановить-это-сделает-бог-он-засмеялся-я-же-делаю-божье-дело-разве-ты-не-пони-маешь-что-я-сожгу-их-сожгу-дьявола-в-них-всесожжение-богоугодное-дело —
Тогда-выпусти-меня-я-помогу-тебе-он-снова-засмеялся-ты-ничем-не-лучше-их-сказал-он-они-ведь-не-его-как-он-может-так-говорить-боже-милостивый-он-там-сейчас-я-чув-ствую-запах-дыма-бог-если-ты-есть-останови-его-если-ты-существуешь-бога-нет —
Он уже прочитал две трети второго столбца. Написанное становилось все более невнятным и поспешным, ему приходилось по нескольку раз перечитывать строки, чтобы уловить смысл. Порой между словами не было пробелов, многие буквы можно было понять, только исходя из контекста. Пунктуация полностью отсутствовала.
Зачем Сэму понадобился ключ от этой комнаты? Что он мог получить из безумной, бессвязной писанины этой сумасшедшей? Когда Джеймс представил, как Сэм стоит здесь один и усердно расшифровывает сложные каракули, им овладел ужас.
Кто это был возле ямы?
Льюин видел костер. Он чувствовал запах горелого мяса. Он видел, как кто-то поправляет костер палкой. Когда Сэм пришел в себя после падения в яму, он говорил о человеке с палкой, который пытался ему что-то сказать.
Джеймс покачал головой. Невозможно. Просто у Сэма был странный приступ, вот и все. Невозможно себе представить, что Сэм говорил с Раулем Шарпантье в яме, где
(карлика? овцы?)
лежали кости.
(или детей?)
Ме-е-е-е-е-е.
На Джеймса нахлынула уверенность, что эти строки были не фантазией сумасшедшей, не болезненной галлюцинацией.
Все это было правдой.
— Он-сказал-что-все-теперь-закончено-господь-доволен-моей-работой-они-больше-не-будут-грешить-я-очистил-их-полиция-приедет-я-сказала-они-найдут-их-но-он-сказал-я-позаботился-об-этом-скоро-ты-увидишь-о-боже-он-пугает-меня-я-прослежу-чтобы-он-не-сделал-со-мной-того-что-сде-лал-с-ними-с-моей-бриони-моей-жонкиль —
Он убил детей именно так, как рассказывал Льюин, закопал их тела, это было что-то вроде жертвоприношения.
В бездну безвозвратно канет,
Дьявола добычей станет.
Большую часть третьего столбца он прочитать не смог, если не считать одного слова, «Бог», различимого среди путаных каракулей. Он перешел к четвертому, последнему столбцу, возле самого окна.
— Обжег-мне-руку-но-сейчас-она-заживает-он-сказал-я-покончу-с-твоей-писаниной-ему-сначала-придется-меня-убить-все-сделано-сказал-он-но-овцы-тоже-должны-уме-реть-они-поражены-тем-же-бесом-что-и-те-дети-но-я-сохра-ню-их-кости-сказал-они-мне-пригодятся-зачем-спросила-я-он-засмеялся-увидишь-сказал-он-сегодня-он-не-давал-мне-еды-не-выносил-мое-ведро-я-сойду-с-ума-если-буду-сидеть-здесь-я-не-могу-здесь-дышать-здесь-нет-воздуха-сегодня-опять-не-было-еды-он-не-приходил-в-комнату-я-не-слышу-никаких-звуков-в-доме-может-он-ушел-он-не-может-оставить-меня-здесь-умирать-я-сойду-с-ума-не-сумасшедшая-не-надо-это-он-говорит-людям-они-думают-что-я-сумасшедшая-я-не-сумасшедшая-пожалуйста-господи-не-сегодня-я-слышу-звуки-внизу-он-вернулся-о-господи-я-постараюсь-чтобы-он-не-прикончил-меня.
Джеймс поднял голову. Неподходящее время кататься на моторной лодке. Почти ночь. Зачем куда-то плыть на моторной лодке, или запускать модель самолета, или включать электроинструменты? Может, стрижка овец? Нет, сезон не тот. Тут Джеймс подумал: Господи, я знаю этот звук, и резко повернул голову — как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как стул выскальзывает и дверь с грохотом запирается. Он услышал, как задвинулся нижний засов, потом наступила пауза, что-то царапнуло по полу, скрипнуло, а потом задвинулся верхний засов.
Он замер у окна, поверив наконец в то, что он знал уже давно, но гнал от себя, отвергал, избегал.
Правда — это безумие.
Взрослые такими вещами не занимаются.
А ребенок?
17. Райский хор
— Ууу-ууу-ууу! Уууу-ууу-ууу-уууу!
Сэм с криком бежал по полю, погоняя топтавшихся, блеявших овец в сторону ворот. По его оценкам, их было примерно двадцать пять, значит, ему нужно было примерно восемь. Треть. Ему удалось отделить группу от отары и после длительных усилий подогнать их к воротам; они разбежались по полю, мгновенно успокоившись. Десять. Это, наверное, почти столько, сколько нужно.
Кормушки были расставлены вдоль края утеса, все, кроме той, что увлекла Полину в ее водную могилу. Жаль, что она умерла, от нее теперь никакой пользы. Но ему нужно срочно что-то придумать: он не рассчитывал, что появится еще один человек. Они должны быть идеальны, безупречны, то есть без повреждений, иначе не получится. А, точно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
