– Ну… пока у нас традиционный брак. Но как только ему станет лучше, мы совершим церковный обряд, и священник обвенчает нас.
Когда Сесилия говорила эти слова, голос ее дрогнул. Было очевидно, что она совсем не уверена в том, что венчание когда-нибудь произойдет. Мэг сжала ее руку и тихо сказала:
– Не волнуйся, сэр Артан обязательно поправится.
– Он уже давно лежит вот так, как сейчас. И не шевелится. Вряд ли Артан нас слышит. Я даже пыталась уколоть его иголкой, но он и бровью не повел. Даже не вздрогнул. Боюсь, что Артан никогда не очнется.
– Самое главное – он жив. К тому же он молодой и сильный, поэтому справится с болезнью. Вот увидишь, он скоро придет в себя.
– Я чувствую, что ему лучше. Синяки и ссадины постепенно пропадают. Но почему же он не приходит в сознание?
– Кто знает, девочка? Нужно надеяться на лучшее и молиться. Все в руках Божьих.
Сесилия на мгновение прикрыла глаза.
– Да, понимаю. Но все это пугает меня.
– Ничего удивительного. Ты ведь любишь его, правда?
– Ах, конечно, правда! Я очень его люблю. – Сесилия опять залилась слезами, а Мэг обнимала ее и гладила по волосам, утешая, как маленькую девочку. – А с тобой, малышка. Мы справимся. Обязательно справимся. Мы найдем способ вернуть тебе твоего красавца мужа.
– Ну, что скажешь? – спросил Ангус, подливая вина в кружку Мэг (они засиделись за столом за полночь).
– По-моему, надежда есть. Но больше сказать ничего не могу. – Мэг пожала плечами. – Моя бедная девочка говорит с ним без устали, а сэр Артан все никак не просыпается.
– Да, говорит без устали. Кривая Кошка каждый день поит ее медом, потому что к вечеру Сесилия хрипит и теряет голос.
– Она рассказывает ему обо всех своих девичьих секретах. Артан много теряет, пропуская столько интересного.
– Я тоже очень хочу, чтобы Артан к нам вернулся. Я считал, что назначаю его своим наследником, потому что в нем есть капля крови Макрейсов. И потому что он – сильный и смелый воин. Но теперь, когда я думаю о том, что Артан может в любой момент покинуть этот мир, я начинаю понимать: дело не только в родстве. Оказывается, он очень дорог мне, понимаешь?
– Наверное, ты видишь в нем сына, которого тебе не дал Господь, но о котором ты всегда мечтал.
– Да, наверное. Я привязался к нему даже больше, чем к его брату-близнецу Лукасу. Хотя Лукас тоже отличный парень. Но его сердце навеки отдано Донкойлу, и это всегда стояло между нами.
– Просто представить не могу, что Артан может умереть.
– Пойду посижу немного с Сесилией возле постели Артана. Слушай, Мэг, а как твой муж?
– Помер. А твоя супруга в добром здравии?
– Обе жены умерли. И первая, и вторая.
– Ты был женат два раза?
– И дважды становился вдовцом. Но ни одна из жен не подарила мне ребенка.
– Ничего, не горюй. Вот поправится сэр Артан, пройдет совсем немного времени – и они с Сесилией осчастливят тебя внуками. И тогда залы этого старого замка наполнятся веселым детским щебетом.
– Да… Детский щебет… Давненько эти стены его не слышали. И веселого беззаботного смеха – тоже. Ты знаешь, что я много раз писал письма – и Сесилии, и тем, которые назвались ее опекунами?
– Я понимала, что здесь что-то не так. Хотя каюсь, не раз называла тебя бессердечным болваном, который отвернулся от собственной племянницы. Однако я не могла поехать и выяснить, что случилось. Меня разлучили с моей девочкой, а потом и вовсе выгнали из замка.
– За что?
– Когда Анабелла хотела побить Сесилию палкой, я выхватила палку из рук негодяйки и избила ее саму.
– Замечательно! Спасибо тебе за это, Мэг.
– Пожалуй, это пошло Анабелле на пользу, но после того случая Сесилия осталась совсем одна. – Мэг тяжело вздохнула. – Не дай Бог, парень умрет. Тогда моя малышка снова останется одна. И даже я, ее старая няня, не смогу избавить бедняжку от этого проклятого одиночества.
Сесилия высушила и расчесала волосы, потом заплела косу. После горячей ванны она чувствовала себя так, словно заново родилась. Ее ждала еще одна ночь у постели мужа, и она не теряла надежды, ей казалось, что теперь-то, возможно, удастся привести Артана в чувство, вернуть его к жизни. Следовало лишь осуществить свой замысел, и тогда…
«Но как же это проделать без его ведома?» – размышляла Сесилия. Она привыкла, что Артан всегда вел ее в нужном направлении, когда они предавались любви, но сейчас… Сейчас ей придется самой все делать.
Сесилия села на край кровати и, взяв кружку, сделала глоток вина. Как обычно, она внимательно смотрела в лицо Артану, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что муж возвращается к жизни. Но он казался таким же безучастным, как прежде. Казался таким красивым – и одновременно таким неживым. Перед ней были точеные черты лица – и ничего больше. Так как же оживить это прекрасное лицо, как воспламенить сердце Артана?
Сесилия попыталась вспомнить, нет ли чего-нибудь такого, о чем она еще не рассказывала безмолвному Артану. И вдруг замерла в напряжении и снова стала всматриваться в лицо Артана. Сесилия молча ждала. Ждала, затаив дыхание. Она то ли сердцем почувствовала, то ли и в самом деле увидела, что его ресницы чуть дрогнули и едва заметно дернулась щека. Поставив кружку на столик у кровати, Сесилия наклонилась над Артаном и стала еще пристальнее вглядываться в лицо мужа – словно взглядом хотела оживить его. Минута проходила за минутой, но Артан не подавал никаких признаков жизни. Однако она была абсолютно уверена в том, что и впрямь что-то видела…
– Дорогой, пожалуйста… – прошептала Сесилия. – Пожалуйста, возвращайся ко мне. Я знаю, только что ты был здесь. Не исчезай!
Прошло еще несколько минут, но по-прежнему ничего не происходило. И тогда Сесилия стала взывать к помощи высших сил.
– Господи, молю тебя! – шептала она. – Господи, пожалуйста, помоги мне! Обещаю, что стану для Артана образцовой женой. Буду слушаться его во всем. Буду всегда ему подчиняться. Только, пожалуйста, верни его мне! Я знаю, он уже начал возвращаться, но потом опять ускользнул. Поверь, я научусь всем тем вещам, которые должна знать идеальная супруга, и стану самой безупречной леди Гласкрига. Я даже научусь ткать гобелены…
Неужели это была просто судорога?
Сесилия коснулась лбом лба мужа – и тут же вздрогнула от неожиданности. «Неужели я приняла желаемое за действительное? Неужели мне померещилось?» Отстранившись от Артана, она выпрямилась и уже собиралась встать и уйти, но тут вдруг совершенно явственно увидела, что нос его едва заметно дернулся – казалось, он вот-вот чихнет. «Ну давай же…» – мысленно приказала мужу Сесилия и снова стала ждать. Ее сердце радостно забилось; теперь она знала наверняка, что ей не приснилось.
