Неужели и он?.. Неужели все мужчины такие? Что ему надо?
Она испуганно сделала реверанс, хотя отец учил ее, что реверанс она должна делать только перед королем и королевой, что по своему положению она выше всех остальных, почти всех… И уж, конечно, выше королевского телохранителя!
Незнакомец поравнялся с нею. Лицо у него было доброе. Граф тоже был вроде бы добрый, хотя на самом деле под личиной доброты было сплошное притворство и фальшь. Этот человек был совсем не похож на него.
— Тебе приснилось что-нибудь страшное? — спросил незнакомец.
— Нет, — пролепетала Марина. — Я просто испугалась, что ко мне кто-нибудь придет.
— Почему же в таком случае ты не заперла свою дверь?
— У меня нет ключа.
Только бы не сказать лишнего! Кто знает, может, это переодетый палач? Нет, у палача глаза злые, а у того человека — добрые. И грустные.
Он огляделся:
— Где ты живешь?
Марина показала на свою дверь. Он подошел к ее двери и пошарил рукой над притолокой. Марину охватило мучительное желание броситься к нему и все рассказать, пусть он убьет графа и пусть останется с ней на ночь, пусть убедит ее, что все случившееся с нею в последнее время, — это только дурной сон. Но она не двинулась с места.
— Когда я был маленький, взрослые всегда прятали там ключ, — объяснил он. — Горничные прятали его, чтобы я не мог убежать к отцу и матери, потому что боялся темноты! Но я знал, где его искать. Меня они запирали, а тебе, значит, наоборот, не позволяют запираться? Вот твой ключ!
Он держал в поднятой руке ключ — ее спасение.
— Они должны понять, что ты имеешь право запирать свою дверь, если тебе страшно. А чего ты боишься? Привидений?
— Нет, — Марина низко опустила голову. — Одного человека, — вдруг вырвалось у нее. Господи, что же она делает! Ведь этого нельзя говорить!
— Человека? — Он удивился. — Кого-нибудь, кого ты знаешь? И что, он очень страшный?
Марина сжала губы, боясь сказать что-нибудь лишнее. Поблагодарив незнакомца, она схватила ключ и скрылась в своей комнате.
Тристан слышал, как ключ повернулся в замке. Два оборота, она попыталась сделать еще и третий, но ключ дальше не пошел.
Он печально покачал головой и продолжал свой путь. «Несчастные одинокие дети, — думал он. — В этом дворце и в окрестных поместьях живут тысячи одиноких детей! Их держат в таких железных рукавицах, каких сами взрослые не вынесли бы ни одной минуты!»
4
Тристан вышел на рассвете, чтобы собрать мочегонные растения, о которых у него сохранились смутные воспоминания после того, как он жил в Гростенсхольме. Как же они выглядели?
Ему не терпелось помочь бедной герцогине, сделать что-нибудь доброе после стольких лет бесцельного существования.
Он поехал верхом в пригородный лес, птицы уже проснулись и ликовали. Сам Тристан в эту ночь ни на минуту не сомкнул глаз, он лежал и вспоминал, как составляется целебная смесь. Люди Льда хранили свои тайны, они не передавали посторонним свое искусство врачевания.
Трава была мокрая от росы, испуганный зайчонок метнулся из-под конских копыт. Тристан, улыбаясь, следил за ним глазами. Мысль об охоте, стрельбе даже не приходила ему в голову.
Первые растения, медвежье ушко и хвощ, он уже нашел. Но этого было не достаточно, чтобы снадобье оказало нужное действие, в целительный состав входили еще несколько трав. Он понимал, что герцогиня, от которой все отвернулись, серьезно больна.
Наклонившись, Тристан разглядывал листы какого-то растения. Оно было похоже на веронику, которую он искал. Как же, оказывается, трудно найти именно то, что нужно. Для этого необходим навык.
А что, если он ошибется? И отравит герцогиню вместо того, чтобы помочь ей?
Тристан пошел в свою родню со стороны Паладинов, в нем не было почти ничего от Людей Льда. Темные глаза и волосы, смуглая кожа, длинные, узкие ладони и густые брови сразу выдавали в нем аристократа. К тому же он был очень раним, и эту ранимость он, как и его тетка Габриэлла, мать Виллему, унаследовал от Паладинов. Судьба многих Паладинов сложилась не особенно счастливо. Судьба его деда Александра, судьба Габриэллы, его собственная судьба… На нем род Паладинов прервется. И, пожалуй, это к лучшему.
Тристан остановился, мысли его приняли запретный оборот. Он вспомнил тот день, который навсегда омрачил его жизнь. И им снова овладели гнев и отчаяние, так бывало всегда.
Сегодня никто не заставил бы его поверить, что он сам добивался расположения сестры Эльдара Свартскугена. Как же ее звали? Ах да, Гудрун. Ему было пятнадцать лет, и он никогда не видел такой красивой девушки. Под красотой скрывалось зло, но это он понял только потом. Говорили, что она умерла от какой-то ужасной болезни, которой для забавы заразила и его. Эта болезнь навсегда лишила его радости, тенью легла на всю его жизнь.
Как же он был глуп! Отправился с ней на север Свартскуген, считая, что выполняет свой рыцарский долг, — ведь бедная девушка так боялась темноты! Потом уже она все извратила и сумела внушить ему, что он злоупотребил ее доверием и соблазнил ее. Ему понадобилось много лет, чтобы во всем разобраться. Страшная была женщина эта Гудрун!
Сколько лет он не смел никому признаться в своей болезни! Страдал от одиночества. Мучился страхом. Снадобья, которыми его лечил Маттиас, спасли его от худшего. Но остались тяжелые последствия, он лишился жизненной силы… Когда же, наконец, он осмелился обратиться к доктору, было уже слишком поздно. Болезнь удалось остановить, но стать полноценным мужчиной он уже не мог.
О наследниках мечтать не приходилось.
Для чувствительного юноши это был тяжелый удар — еще в детстве его мать говорила, что ему следует заковать душу в доспехи. Тристан много раз убеждался, что она была права.
От Людей Льда он в полной мере унаследовал только горячую любовь к людям и способность к состраданию. В детстве Тристан часто слышал, что у него хороший характер, и, видно, в этом была доля правды. Но он всегда был мечтателем и часто погружался в свой внутренний мир, забывая об окружающей действительности. О ней Тристану напоминала только его собственная ранимость. Он жил в вечной тоске по недостижимому идеалу.
Герцогиня Хильдегард почувствовала это в их первую короткую встречу. Недаром он напомнил ей одного из благородных рыцарей Грааля, необычное имя Тристан усугубляло это впечатление. Если верить преданиям, первый Тристан, иногда его звали также Тристрамом, был паладином при дворе короля Артура, он искал святой Грааль…
В душе
