Герцог Йохум не поверит твоим россказням, он вообще не верит, что ты, такая странная девочка, его дочь.
Сердце Марины разрывалось от отчаяния, словно его терзали когтями. Зачем он мучает ее еще и этим? Разве она сама не знает, что отец ее презирает? Сколько раз отец отказывался слушать ее детскую болтовню, когда ей хотелось рассказать ему что-то важное! Ей никто никогда не верил.
А если она теперь расскажет все, что вытворял с ней этот граф? Кому они поверят? Ей или графу, любимцу короля, ангелу во плоти, как считали многие. Она слышала, что граф так и не женился после смерти жены. Она умерла вскоре после их свадьбы. Говорили, будто она была убита, и граф от горя поклялся никогда больше не жениться. Его целью стало найти убийц жены, но это ему так и не удалось. Именно это больше всего и пугало Марину, которая, несмотря на свою наивность, была далеко не глупа. Если жена графа обнаружила, что он делает с маленькими девочками, может, он сам и убил ее? Но это были лишь догадки.
— Дядя Поуль, если вы меня отпустите, я вам отдам весь мой жемчуг, — со слезами в голосе сказала она. — Он очень дорогой.
Больше у нее ничего не было. Но графу нужен был не жемчуг.
— Дрянная девчонка, — сказал он. — Ты очень скверно вела себя, и теперь я тебя накажу!
Он поднял брыкающуюся Марину и понес к кровати. Его лицо стало совсем звериным. Марина в отчаянии огляделась по сторонам. И там, рядом с кроватью…
Утром Маринина комната оказалась пуста. Но повсюду были видны следы крови. Это страшное известие тут же сообщили Хильдегард, никто не подумал о том, чтобы по возможности смягчить удар, который мог оказаться роковым.
Хильдегард пришла в отчаяние. Она попыталась встать и отправиться на поиски дочери, но силы изменили ей.
Двор был потрясен случившимся, слуги напуганы. Люди строили разные догадки, вспоминали бесконечные истории о безголовых призраках, бродивших по коридорам, о кровожадных убийцах, которые пили детскую кровь, и прочие ужасы. Девочку искали по всему дворцу, и придворные благодарили судьбу за то, что король с королевой находились в те дни во Фредериксборге. Поиски не дали никаких результатов. Во дворце было мало народу, и никто не слышал ночью ничего подозрительного. Граф Рюккельберг лежал у себя, зарывшись в одеяла и подушки, он сказался простуженным и попросил, чтобы его не беспокоили. Пропала девочка? Какая девочка? Нет, он ничего не знает об этом. Ах, эта? Дочь герцога Йохума, да, кажется, он видел ее несколько раз. Но он заболел днем раньше, лежал у себя и потому ничего не видел и не слышал.
Обыскав весь дворец, Марину стали искать на соседних улицах. Но стража клялась, что никто не может незамеченным проникнуть во дворец или покинуть его и потому искать девочку в городе бессмысленно. Что бы с ней ни случилось, ее следует искать во дворце или дворцовом парке.
Коменданту и придворному доктору удалось перекинуться парой слов с глазу на глаз. Оба были напуганы, их лица выражали больше, чем их слова. Наконец комендант спросил:
— Что ты об этом думаешь?
— Опасаюсь худшего, надеюсь на лучшее.
— Я тоже. Но близится полнолуние, а это любимое время всех еретиков.
— Нет, это невозможно! — прошептал доктор, глядя на летнее небо. — Чтобы среди бела дня, в городе… Неужели такое может произойти у нас, в наше просвещенное время, когда господствует христианство?
— Ты имеешь в виду приношение в жертву людей?
Доктор быстро огляделся:
— Не произноси этих слов, от них у меня мороз продирает по коже. Но ты прав, я имел в виду именно это.
— Конечно, трудно себе такое представить. Однако на свете столько людей, движимых злой волей, которые увлекают за собой безумцев. Люди помешаны на оккультизме, язычестве, мистицизме, вызывании духов, колдовстве, магии, предсказаниях, они бунтуют против королевской власти ради самого бунта… Людей так легко запутать, ими так легко управлять, мой друг! Они до самозабвения любят всяческие ужасы и причастность к страшным тайнам.
Доктор кивнул:
— К сожалению, ты прав. Но эта девочка, эта Марина… Бедняжка, мы почти не замечали ее!
— Да, должен признаться, что не могу даже вспомнить, как она выглядела. Она, словно нарочно, держалась в тени. Точно все время ждала удара.
— Да уж от ее отца можно ждать всего, чего угодно, — пробормотал доктор. — Он бы, не задумываясь, поднял на нее руку, если бы усмотрел в ней помеху для себя.
— Боюсь, такая неприметная девочка могла оказаться идеальной жертвой для этих поклонников сатаны. Из-за болезни матери она была предоставлена самой себе. Всегда чувствовала себя униженной и старалась держаться в тени.
— Ты заметил, что мы говорим о ней в прошедшем времени? — Доктор вздрогнул от страха. — Словно ее уже нет…
Он умолк. Комендант смотрел куда-то вдаль.
— Никто не мог войти во дворец или выйти из него незамеченным, — задумчиво сказал он. — Если мы правы в своих самых худших предположениях, то, значит…
— Поборники уже хозяйничают во дворце, — продолжил его мысль доктор. — Со всеми своими кровавыми оргиями, или, не знаю уж, чем они там занимаются.
— Даже не говори! Но ведь мы обшарили весь дворец. Должно быть, что-то все-таки ускользнуло от нашего внимания.
— Это лишний раз означает, что во дворце есть люди, которые действуют с ними заодно.
— Но ведь мы предполагали это и раньше?
— Предполагали. Однако меня пугает другое. Эта девочка, безусловно, была непорочна. Так сказать, нераспустившийся бутон. А в древних письменах говорится, что именно непорочных дев обычно приносили в жертву язычники.
— Будем искать дальше, — быстро сказал комендант.
Как раз в тот день Тристан вернулся во дворец.
Напуганный вестью об исчезновении Марины, он бросился к герцогине. У нее были доктор и камеристка, они пытались успокоить несчастную мать, которая только что очнулась от обморока.
— О, маркграф!.. — прошептала Хильдегард. — Моя Марина…
— Я все знаю, — коротко сказал Тристан. — И сию минуту присоединяюсь к поискам Марины. Хотел только справиться о вашем здоровье, герцогиня.
Лицо Хильдегард исказилось от муки, она попыталась что-то сказать, но не смогла справиться с рыданиями.
— Как ужасно, что все случилось именно сегодня, — шепотом сказал доктор. — Герцогиня сильно похудела за последние дни, и я очень тревожусь за нее.
— Для Ее Высочества немного похудеть только полезно, — спокойно сказал Тристан. — Гораздо хуже, что судьба не уберегла ее от такого удара.
— Я была так счастлива, — рыдала Хильдегард, не отрывая глаз от Тристана. — Я уже очень давно не была так счастлива! И надо
