– Анамнез с диагнозом опусти. Вместе же принимали. Каков исход?
– Руку пришлось ампутировать. Но жить будет. Температура спала. Сейчас спит под морфием.
– Молодец. Ассистировала?
– Да. И кровь дала.
– Какую кровь?
– Свою. Мы переливание после ампутации делали. Иначе не вытянули бы.
– Сколько сдала?
– Четыреста пятьдесят.
– Быстро в ординаторскую. Ляг. Укутайся и чаю с сахаром выпей. Сейчас докурю, проверю.
Юркое создание быстро скрылось за дверью. Вот же одержимая. В ней самой-то – едва ли три с половиной литра. В обморок еще от анемии упадет или простынет. Хотя молодая, степнячка и фронт прошла – выдержит.
А ведь мои молодцы. Переливание при пневмонии… Здоровая, насыщенная кислородом кровь… Впрочем, там ампутация еще была и кровопотеря… Что ж, и мне пора в тепло.
Но не успел мой окурок упасть в урну и балюстрады беседки, как меня окликнули. Ко мне спешил здешний главный телеграфист и ловелас поручик Сыщев.
– Вера Игнатьевна, как хорошо, что я аас сразу нашел. Евгений Сергеевич Боткин звонил, срочно на консилиум к государю вас требуют. Он совсем плох. Сейчас машина будет.
Вот когда врачу покурить?
– Сейчас Владимиру Павловичу распоряжусь…
Но мой заместитель Арсеньев[146] уже вышел из лазарета с чистым халатом и моим саквояжем.
– Постойте здесь, господа. Проверю ординаторскую и через минуты три выйду. Как раз машина подъедет.
– Слушаюсь, ваше сиятельство.
– Слушаюсь, госпожа полковник.
«Госпожá полковник»? Монтаньяр! И этот: вещи поднести, дверь открыть… Как же устаешь от этой автоматической деликатности! Впрочем, я давно с этим в смирении. Их уже не переделаешь. Все, пора спешить, а то придется в Кремле спрашивать «дамскую» уборную. Ужас. Да и негоже больному ждать, тем более государю.
* * *
Телеграфное агентство России и Ромеи (ТАРР). 7 октября 1918 года
МОЛНИЯ!!!
МОСКВА. Сегодня в кремлевской больнице состоялся расширенный консилиум о здоровье ГОСУДАРЯ. Лейб-медики Боткин, Павлов, Сперанский, профессора Аристовский, Гартох, Гедройц, приват-доценты Груздев, Лондон и Тарасевич выработали новую схему лечения. В настоящее время ГОСУДАРЮ проводится интенсивная терапия и обменное переливание крови. Положение стабилизировалось, жар спадает. Опробованная методика начинает применяться и для спасения прочих заболевших.
Все верные подданные молятся за скорейшее выздоровление ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА. Десятки добровольцев из числа солдат и офицеров Лейб-гвардии уже изъявили желание сдать свою кровь для переливания.
* * *
Империя Единства. Россия. Москва. Кремль. Клиника. 8 октября 1918 года
– Ваше величество, мы делаем, что только возможно. Идет постоянное прямое переливание крови от доноров, и только это позволяет поддерживать в крови государя хотя бы минимально возможный уровень кислорода. Но его величество очень и очень ослаблен. К тому же метод нов, и мы все время сталкиваемся с трудностями. Нам не хватает доноров…
Маша вспыхнула:
– Не хватает доноров? В Кремле находится пара тысяч человек, включая молодых и здоровых военных! В конце концов есть больницы, есть люди на площади! Сотни людей хотят поделиться своей кровью с государем!!!
Доктор Сперанский[147] печально кивнул:
– Я понимаю вас, ваше величество. Но не всякая группа крови подходит государю для переливания, не всякий человек здоров, не всякого мы подпустим к императору, ведь он и так очень слаб, и разве мы можем подвергать его смертельному риску? Я лучше сам лягу на переливание, чем подпущу непроверенного человека.
– Вот вы тогда и ложитесь!!!
Маша в ярости развернулась и стремительным шагом направилась к выходу…
* * *
Империя Единства. Россия. Москва. Кремль. 8 октября 1918 года
Что-то мягкое касается мокрого лба. Кто-то промакивает лоб, протирает соленые губы и мокрый подбородок. Как саднит горло. Как горит в груди. Воздух хрипло прорывается в легкие. Хрипло вырывается обратно. Хр-р… Хр-р…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Голоса. Да, голоса. Спросить.
Где…
Нет, губы не желают шевелиться.
Все силы надо.
Дрогнула штора век.
Круги и огненные сполохи.
Невыносимо красиво. Чудовищно.
Но словно песка насыпали. Где мои глаза…
Господи Боже…
– Государыня!!! У государя дрожат веки!!!
Вот что за идиот. Что ж ты так орешь… Надо запомнить на будущее. И…
Что и?.. Что?! Все. Забыл. Мышь ушла. Улизнула. Вильнула хвостиком и улетела. Подманивай теперь опять… Сыр…
Какая-то возня и суета. Как хочется спать. Только одним глазком гляну и все.
Какой прекрасный сон. В хрустальном сиянии стоит Маша. И плачет от счастья. Почему ты плачешь, радость моя? И круги какие черные под глазами… Кто тебя обидел, малыш? Я с ним разберусь. Или с ними. Со всеми. С любыми. Кто только посмел тебя огорчить. Ты меня знаешь. Найду. Клянусь тебе. Они ответят за все. А потом сразу к тебе на Остров. Я так соскучился по теплу твоих волшебных губ, любимая. Только вот посплю немного…
Часть третья. Явление архангела
Глава XI. Шторм империй
* * *
Империя Единства. Россия. Москва. Кремль. Кабинет ее величества. 8 октября 1918 года
Маша потерла мучительно болевшие виски. Господи Боже, дай сил. Бумаги, бумаги, бумаги. Неужели нет спасения от них? Но, с другой стороны, от Миши ее мягко выпроводили, сообщив, что она мешает докторам его спасать. Так что бумаги, помимо острой необходимости решений, еще и ее способ хоть немного отвлечься от личных переживаний.
Доклады. О ходе операции по умиротворению крестьянских бунтов в Тверской и Рязанской губерниях. О ситуации с «американкой» в Москве и во всей Империи. О международных делах. О подготовке к выборам и социологии. О брожении среди элит. О восторгах по поводу спасениях «шуховцев» с проклятой башни. О молебнах и стояниях за здравие императора. О…
С социологией надо вдумчиво разбираться, а времени нет совершенно.
– Ваше величество, смею обратить ваше внимание на сегодняшний выпуск лондонской газеты «Таймс».
– Что там еще?
Императрица ответила с раздражением, не поднимая головы от бумаг. Пресс-атташе государыни с заметным смущением протянула газету.
– Вот, не изволите ли взглянуть, ваше величество.
Маша хмуро поглядела на Арсеньеву. Вера Сергеевна склонила голову, но твердо произнесла:
– Вы должны это увидеть, ваше величество.
Царица взяла газету и некоторое время внимательно изучала ее содержимое. Затем, отложив чтиво, произнесла лишь одно слово:
– Скандал.
* * *
Империя Единства. Россия. Москва. Кремль. Кабинет ее величества. 8 октября 1918 года
– Ваше императорское величество! Позвольте выразить надежду на благополучный исход болезни государя. Вся Россия молится об его скорейшем выздоровлении.
Князь Оболенский склонил голову в почтительном поклоне. Императрица устало кивнула.
– Благодарю вас, Александр Николаевич. У вас что-то срочное? Признаться, я бы предпочла перенести наш разговор хотя бы на полчаса-час.
– Понимаю, ваше величество. Но возьму на себя дерзновенную смелость умолять ваше величество поставить хотя бы несколько подписей. Дело архисрочное и архиважное, а времени уже не осталось.
Маша, грудь которой просто распирало от молока, раздраженно поинтересовалась:
– Что у вас?
Исполняющий должность главы правительства и должность министра внутренних дел с готовностью раскрыл папку:
– Вопрос с переносом сроков выборов в Госдуму, ваше величество. Откладывать с принятием решения далее просто невозможно. Государственная машина просто не успеет отменить выборы, если таковое решение будет вашим величеством принято.
