— Да уж. Наверняка все это будет закодировано. Черт бы их всех побрал. У них куча домов и другой собственности записана на имя Фонда. — Не находя себе места, Ева принялась расхаживать перед доской. — Но именно так большие шишки проделывают ходы и дырки в налоговом законодательстве. И я могу пари держать, что все эти драгоценности, картины и другие дорогие штучки-дрючки были куплены за наличные. — Ева повернулась и указала на данные, выведенные на настенный экран. — Вот, посмотри на него. Ему под сорок, ни браков, ни сожительства, все еще живет с матерью. Работает с матерью. Всюду ездит с матерью. Они даже не пытаются как-то замаскировать то, что между ними происходит. Он даже не сказал: «Вы отдаете себе отчет в том, кто мы такие?» Нет, он спросил: «Вы отдаете себе отчет в том, кто она такая? Власть у нее. Все решает она.
Ева замолчала, услышав в коридоре шаги полицейского, приближающиеся к кабинету.
Всегда было удивительно и непривычно видеть Трухарта не в форме. Вдвоем они напоминали парочку ведущих актеров в классическом полицейском боевике. Закаленный, все на свете повидавший ветеран и его крепкий, надежный молодой стажер.
— Кофе! — В устах Бакстера это слово прозвучал как молитва. — Сваргань мне, малыш. Привет, Даллас, Рорк.
—Что слышно насчет машины? — строго спросила Ева.
— Выбрасывают диски каждые двадцать четыре часа, так что нужный нам вечер потерян безвозвратно. Записей нет.
— Что ты мне принес? Нулевой результат?
— Когда это у меня был нулевой результат? — обиделся Бакстер. Он взял у Трухарта кружку кофе, сел и вытянул ноги. — Частный гараж, помесячная оплата за место. Это больше, чем мы с малышом вместе взятые платим за наши квартиры. Вход через электронную карту-ключ и кодовый замок, С полдюжины тачек, и позволь тебе заметить, все они крутые. Убитый владел весьма впечатляющим внедорожником. Четырехместный. С полным тюнингом.
— Твой рассказ просто завораживает, Бакстер.
— Дальше будет еще лучше. Мы осматриваем тачку… Пришлось менеджера вызвать, вот он-то, кстати, и выдал нам нулевой результат. Но, пока мы были там, появляется другой клиент на классическом «Солнечном шторме»: модель «три икс», реактивный заряд, шесть мест, черный и блестящий, как врата ада, верх из посеребренного стекла. Знаете эту модель? — обратился он к Рорку.
— Конечно, знаю. Действительно, великолепная машина.
— Я чуть не заплакал, когда он на ней въехал.
— Это была отличная машина, — подтвердил Трухарт и покраснел, когда Ева бросила на него грозный взгляд.
— Похоже, вы, мальчики, здорово повеселились с вашими любимыми игрушками. Но что это дает мне?
— В ходе разговора владелец «Солнечного шторма» — некий Деррик Ньюмен — заявил, что, хотя сам он лично никогда не встречался со Слоуном, ему нравилась машина Слоуна, он даже подумывал, не купи ли ему себе такую же на случай плохой погоды и плохой дороги.
— Ну, может, он теперь купит эту по дешевке, раз владелец мертв.
— Хотя сам он лично никогда не встречался со Слоуном, — упрямо повторил Бакстер, — он обратил внимание на то, что владелец внедорожника всегда загонял свою машину на место задом. Он был запаркован именно таким способом неделю назад в среду, примерно в семь вечера, когда Ньюмен брал свою собственную машину, чтобы заехать за своей очередной пассией и отвезти ее в «Устричную бухту на репетицию свадебного ужина своего брата, который собирается затянуть петлю. Да, сама церемония должна была состояться в следующую субботу. Он вернул свою машину в гараж где-то после трех утра в четверг, так как очередная пассия в тот раз не пожелала ему дать. И в указанное время он с удивлением заметил, что внедорожник загнан в нишу носом,
Ева задумчиво поджала губы.
— Возможно, это не нулевой результат.
— Можешь не сомневаться. Когда Ньюмен упомянул о парковочных привычках Слоуна, менеджер это подтвердил. Слоун три года арендовал это место и никогда не парковался носом вперед. До того раза неделю назад. В ночь со среды на четверг.
— Я требую конфискации машины. Я хочу, чтобы «чистильщики» разобрали ее на молекулы.
— Я так и думал. Позвонил прямо оттуда. Ее уже забирают.
— Хорошая работа.
— Во всяком случае, это кое-что. Хоть что-то, — пожал плечами Бакстер. — Я каждый день разговариваю с Палмой. Она хочет войти в квартиру и забрать вещи своей сестры, как только мы оттуда уйдем.
— Мы над этим работаем.
Ева ввела его в курс дела, мимоходом кивнув Пибоди и Макнабу, которые вошли в тот самый момент, когда она заканчивала.
— Упаковано, надписано, зарегистрировано, доставлено. — Пибоди зевнула, пока они с Макнабом вываливали мешки с уликами на стол Евы. — Деньги вкусно пахнут. Особенно когда их много.
— Дайте ей кофе, — приказала Ева.
— Выпейте сначала это, Делия. — Рорк протянул ей только что налитый стакан энергетического коктейля.
— На вид — отрава, — сказала Пибоди, надув губы.
— Я приготовил его специально для вас.
— О-о-о… — Бросив на него влюбленный взгляд из-под отяжелевших век, Пибоди одним духом проглотила коктейль. — На вкус тоже отрава.
— Да, я знаю. Вы тоже, Йен, выпейте.
— Энергетический коктейль? А мне они даже нравятся.
Макнаб выпил свою порцию без стонов и гримас, пока Трухарт разносил по комнате кофе для всех присутствующих.
— Ну, теперь, когда все подкрепились… — Ева распечатала пластиковые мешки с уликами, помеченные инициалами Пибоди, в которых были диски Фонда Балдока. — Начнем с прошлого года, обратный отсчет. — Она вставила первый диск в прорезь дисковода. — Данные на первый экран.
«Не закодировано», — подумала она с радостью. Ей хотелось сплясать, но сил не было.
— Рорк? Перевод?
— Ежемесячные счета, — определил он. — Я бы сказал, это личный экземпляр Рэндала Слоуна. Здесь Все названо своими словами в отличие от файлов, зарегистрированных в фирме его отца. Вот, видите, его ежемесячный гонорар. — Рорк взял указку и подсветил цифры. — Вот комиссионные Мадлен Баллок и Уинфилда Чейза, в точности как они указаны. Вот вычет вознаграждения для Кавендиша в Нью-Йорке. Лондонская адвокатская фирма берет долю путем ежемесячного задатка и почасовой оплаты.
— А теперь попроще, с учетом аудитории.
— Официально счета велись таким образом, что понять что-либо трудно, но вот здесь перетасовка по дочерним счетам и удвоение задокументированы четко. Все это незаконно. Налоговые ищейки будут годами утираться слюной.
— Я вижу здесь доходы, — заметила Ева, просматривая данные, — поступающие главным образом от физических лиц. Из этих доходов поступают гонорары другим физическим лицам и кое-каким организациям. Больницы, лекарства, питание, проживание, перевозки.
— Сэмюэль и Рис Руссо, уплачена четверть миллиона долларов.
— Это взнос, — объяснил Рорк. — Один из четырех.
— Миллион от Сэма и Рис, такая же сумма от некой Марианны Клоувер. И то же самое… Что у нас тут?.. Четыре… нет, пять платежей взносами физических лиц за один лишь первый квартал прошлого года. Интересно, за что же они платят? — спросила Ева.
— Об этом может рассказать список расходов, приложенный к каждому поступлению. — Рорк вызвал на экран расходную часть. — К платежу супругов Руссо прилагается уплата десяти тысяч евро с каждым взносом, адресованная Сибил Хопсон, а также две тысячи евро в месяц в качестве задатка некой Летиции Браунберн, доктору медицины, плюс окончательный платеж ей же в сумме десяти тысяч евро в октябре прошлого года. Еще один платеж, проведенный как благотворительный взнос на счет организации «Воскресное дитя». Гонорары адвокатам, выплаченные Фондом по этой сделке, доходят до двенадцати тысяч.
— Итак, из каждого миллиона, который они загребают без обложения налогом как первичный доход они пускают в дело меньше ста тысяч. Неплохой доходец образуется, — подытожила Ева. — А что такое «Воскресное дитя»?
— Агентство по усыновлению, — полусонно пробормотала Пибоди. — Центральный офис в Лондоне.
