Незаметно промелькнули два с половиной года пребывания в училище, и мы приступили к сдаче последних экзаменов. Работы было очень много, а к тому же я неожиданно стал конкурентом Чеботареву для записи на мраморную доску. На финише он меня обогнал, и хотя он и попал на мраморную доску, но первую премию, для которой средний балл вычислялся чуть ли не до тысячной доли, получил я.
Приближалось время разборки вакансий. Совершенно неожиданно нам прислали чуть ли не семнадцать вакансий в конные батареи. Эти вакансии являлись полною противоположностью вакансиям в крепостную артиллерию, куда добровольно почти никто не хотел идти, а потому в мое время было установлено правило, что 10 процентов выпуска должны были идти в крепости. Эта участь падала на долю юнкеров с низшими баллами. В утешение этим несчастливцам на следующей после разборки вакансий литургии читался перед Апостолом прокимен: «Господь крепость людям своим даст, Господь благословит люди своя с миром».
Мне хотелось служить в Сувалках с Гиршем, а потому я уступил даже ему 3-ю конную батарею, взяв себе четвертую. Это была не малая по тогдашним моим понятиям жертва, если принять во внимание, что 3-я конная батарея имела георгиевское шитье на мундирах. Вообще служба в конной артиллерии являлась пределом вожделений большинства из нас. Сюда влекла нас не только красота формы, но главным образом лихость службы совместно с конницей и чудные традиции конной артиллерии, когда-то бывшей «царицей полей сражений».
Теперь до производства в офицеры нас отделяли лишь лагерные сборы. Время это всегда было наиболее скучным, невзирая на ряд развлечений, разрешенных нашим попечительным начальством, а еще того более придуманных самими юнкерами; нужно же было куда-то девать ту энергию, которая тратилась на прохождение учебных предметов.
С большим нетерпением ожидали мы время производства в офицеры. Настал, наконец, и канун этого долгожданного дня. В этот день, по традиции, полагался «кошачий концерт», устраиваемый нашим нелюбимым офицерам. Делалось это в то время, когда все юнкера были уже в постели и должна была соблюдаться тишина. У нас не было нелюбимых офицеров, так как и капитана Эрис-хана Алиева и милейшего поручика Лютера не за что было не любить. Все же несколько человек решило отдать дань прошлому и устроить концерт. Он заключался в шуме, крике, катании деревянных шаров, ударявшихся затем в стены помещения наших курсовых офицеров. Скоро, однако, это прекратилось, слишком уж было это не умно.
На другой день, 7 августа 1893 г, у царского валика государь император Александр III поздравил нас офицерами, и каждый из нас получил о том высочайший приказ. Трудно описать ту незабываемую радость, которая охватила всех нас. Ведь Рубикон перейден, граней, отделявших нижнего чина от офицера после трехлетних нелегких усилий, уже нет, впереди свободная жизнь с открытыми путями для карьеры по собственному выбору. Слабым намеком на эти переживания может служить производство в первый генеральский чин.
Через три дня мы все уже разъезжались в 28-дневный отпуск в радостном настроении духа, со светлыми, трудно уловимыми мечтами, и с добрыми воспоминаниями о годах, проведенных в дорогом нам училище.
Комментарии
С. 5. Николаи Вальтер (Nikolai Walter) (1873, Брауншвейг – 4.05.1947, Москва) – полковник, начальник германской военной разведки и контрразведки во время Первой мировой войны. Сын прусского капитана и крестьянки из Брауншвейга. Военную карьеру начал в 1893 г. С 1901 по 1904 г. учился в Военной академии в Берлине. После окончания академии был направлен на службу в Генштаб рейхсвера. Этот путь привел его к назначению шефом разведки немецкого Верховного командования, которая действовала и против России. Свободно говорил по-русски. С 1906 г. началась его карьера при Отделе III b военной разведслужбы (militflrischen Nachrichtendienst).
Через два года службы Николаи был назначен начальником данного отдела, а в начале 1913 г. возглавил всю военную разведку, которой продолжал руководить до конца Первой мировой войны. В 1919 г. в чине полковника отправлен в запас.
После войны активно сотрудничал с генералом Людендорфом (был управляющим так называемого «Фонда Людендорфа»), печатался в ряде газет и журналов; издал две книги о своей военной деятельности. В 1920-1930-е гг. продолжал поддерживать личные контакты с бывшими начальниками австрийской и турецкой военных разведок. После того, как в мае 1926 г. Восточным отделом контрразведки ОГПУ был раскрыт заговор муссаватистов, намеревавшихся с помощью турецких войск захватить власть в Азербайджане, правительство Турции пригласило Николаи оказать помощь в кардинальном реформировании своей разведслужбы. В 1926 г. он фактически заложил (при финансовом и техническом содействии Берлина) основы «Милли эмниет хизмети» (МЭХ) – Национальной службы безопасности Турции. На МЭХ был возложен сбор разведывательной информации о иностранных государствах и прежде всего – СССР. (См.: Валерьев Станислав, Викторов Александр. Шпионы, пришедшие с Юга. Турецкая разведка активизирует свою деятельность против России // Независимое военное обозрение. 25.07.2003.)
В 1930 г. Николаи встречался с Н. С. Батюшиным. Когда Николаи (очевидно, во время этой встречи) спросил Батюшина о русских агентах в германской и австро-венгерской армии накануне Первой мировой войны, тот ответил, что сколько-нибудь серьезными агентами там Россия не располагала.
После прихода к власти Гитлера Николаи несколько раз пытался установить контакт с ним и людьми из его ближайшего окружения (Гессом, Гиммлером и др.). Однако безрезультатно. Также ничем завершились его попытки оказать содействие адмиралу Канарису, поставленному во главе абвера в 1935 г., в создании эффективной разведслужбы. Амбициозному Канарису конкуренты были не нужны.
В годы Второй мировой войны работал научным сотрудником Института новейшей истории Германии в Берлине.
В Центральном архиве ФСБ РФ хранится уникальное досье – объемистое оперативное дело № Н-21152, которое содержит материалы необычного и, пожалуй, единственного в истории мирового шпионажа расследования, длившегося почти два года и приведшего к неожиданным результатам. Досье раскрывает тайну пребывания в руках советских органов безопасности начальника разведывательной службы Генерального штаба германских вооруженных сил периода Первой мировой войны знаменитого полковника Вальтера Николаи, которого называли «самым хитрым шпионом Европы» и «самым таинственным человеком Германии», чья власть, как утверждали, равнялась «власти императора».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
