— Ошибаетесь, мисс Бромли. — Пистолет заходил в его руке. — Я отомщу, даже если это будет последнее, что я сделаю.
— Вы уже не способны прицелиться, не говоря уже о том, чтобы нажать на курок. Вы совершенно измучены и скоро погрузитесь в глубокий сон.
— О ч-чем вы говорите?
— Я добавила вам в чай наркотик. Он действует очень быстро.
Эллербек задрожал, словно в приступе лихорадки, потом начал моргать, чтобы смахнуть застилавшие ему глаза слезы. Пистолет упал на пол. Эллербек смотрел на Люсинду, ничего не понимая.
— Вы меня отравили? — прошептал он.
— В первую же минуту я почувствовала разрушительные энергетические потоки из вашей оранжереи. Я поняла, что происходит что-то ужасное. Когда ваша экономка пошла доложить вам о моем приезде, я достала из сумки снотворное. Мне не составило труда высыпать его в ваш чай. Вы выпили две чашки.
— Невероятно. Я смотрел, как вы наливали чай. Я не увидел ни пакетика, ни пузырька.
Раздался звон разбиваемого стекла, и в оранжерее появился Калеб. Его пистолет был направлен на Эллербека.
— Вы в порядке? — спросил он Люсинду, не отрывая взгляда от Эллербека.
— Да.
Эллербек упал на колени.
— Как вы это сделали? Как вы отравили мой чай?
Она подняла руку с перстнем и осторожно приподняла крошечную крышку.
— Кое-какие истории обо мне правдивы, мистер Эллербек.
Глава 46
— Хорошая новость заключается в том, что у Халси не было возможности вернуться в резиденцию Эллербека и забрать его записи, — сказал Калеб. — В этих записях, которые мы с Флетчером конфисковали, может оказаться много полезного.
Они были в библиотеке. Калеб ходил взад-вперед перед камином. Люсинда сидела за своим письменным столом, стиснув руки и стараясь не терять терпения.
— Возможно, Халси хотел дождаться момента, когда подействует яд, — сказала она. — Он наверняка предполагал вернуться вчера ночью и убедиться, что Эллербек умирает. К счастью, я оказалась там уже днем.
— Ничего хорошего в том, что вы оказались у Эллербека. — Калеб бросил на нее сердитый взгляд. — Черт побери, Люсинда, он мог вас убить. О чем вы только думали, когда помчались к нему?
— Вы задали мне этот вопрос уже в пятидесятый раз, и я столько же раз дала ответ. Я поехала к нему, потому что он прислал мне записку, в которой сообщал, что умирает и хочет со мной попрощаться.
— Вы должны были подождать меня.
— Вы забываете, сэр, что мы говорим об Аире Эллербеке. Я считала его другом своего отца. И поехала я не одна. Со мной был Шют.
— Это, конечно, хорошо, но он остался на улице и не мог знать, что вы в опасности. Вам следовало уйти, как только вы почувствовали в доме опасную энергию.
Она сжала губы.
— Да, это, вероятно, было бы правильно.
— Вероятно? — Калеб остановился перед письменным столом и с угрожающим видом оперся обеими ладонями о его поверхность. — Что вы этим хотите сказать, черт возьми?
— Я не говорила, что в моем поведении была логика. Но как только я вошла в дом, то поняла, что ключ к разгадке убийства моего отца находится здесь. Я не могла уехать, не получив ответа.
— Давайте договоримся, Люсинда. Я не потерплю в будущем такого безрассудного поведения. Вы меня поняли?
Ее терпение наконец лопнуло. Она вскочила.
— Не только мое поведение можно считать безрассудным. Как насчет того случая, когда вы отправились на встречу с похитителем? Вы настояли на том, чтобы пойти одному, и в результате вас чуть не убил Аллистер Норкросс.
— Это другое дело.
— Не вижу разницы.
— Черт возьми, Люсинда, если вы собираетесь стать партнером в агентстве, вам придется научиться выполнять приказы.
— Я буду партнером, а не служащей. Партнеры, по определению, не выполняют приказов.
— Тогда вам придется научиться ставить в известность другого партнера этого агентства, прежде чем предпринимать такие поспешные действия.
— Послушайте, Калеб, не перегибайте палку.
— Я еще и не начинал. Вы больше никогда не будете пускаться в рискованное предприятие без консультаций со мной. — Калеб обошел стол, схватил ее за плечи и прижал к себе. — Мы пришли к взаимопониманию, Люсинда?
Она вспомнила, какую болезненную энергию ощутила, когда Калеб вчера днем ворвался в оранжерею Эллербека. В тот момент Люсинда поняла, что Калеб почти обезумел от страха за нее. Такой Калеб Джонс был поистине опасен. Она дала себе слово, что больше никогда не заставит его пройти через подобное испытание.
— Да, мы пришли к взаимопониманию.
Тактичное покашливание заставило их обернуться. В дверях стояли Эдмунд и Патриция.
— Надеюсь, это что-то важное, — сказал Калеб, не отпуская Люсинду.
— Инспектор Спеллар только что сообщил, что Эллербек умер. Он так и не пришел в сознание, — сказал Эдмунд.
— Черт! Значит, я никогда не получу ответов.
— Я его убила, — прошептала Люсинда. — Это была всего лишь большая доза снотворного, но порошок уже так подорвал его здоровье, что эта доза убила его. И я об этом знала, да простит меня Господь.
— Успокойтесь. — Калеб крепче прижал ее к себе. — Он в любом случае умер бы через день или два.
— Да, но не от моей руки.
Калеб бросил на Эдмунда и Патрицию многозначительный взгляд, и они молча вышли, прикрыв за собой дверь.
Калеб подвел Люсинду к одному из двух кресел перед камином, усадил, а сам опустился в другое и взял ее руки в свои.
Так они и сидели, глядя на пламя в очаге.
Наконец Калеб заговорил:
— Я смогу заниматься этой работой, только если буду знать, что ты рядом. Выходи за меня замуж, Люсинда.
— Ах, Калеб! Ты готов жениться на мне только ради того, чтобы фирма носила одно твое имя?
— Я готов войти в преисподнюю, только чтобы жениться на тебе, Люсинда.
— Калеб, — прошептала она.
Он поднял ее с кресла и заключил в объятия.
— Когда-то я сказал тебе, что не уверен в существовании любви, потому что не мог найти для нее определения. Но сейчас я его нашел. Это всепоглощающее чувство, которое я испытал, как только увидел тебя. Даже еще раньше. В тот момент, когда я увидел твое имя на записке с просьбой о помощи. Я каким-то образом понял, что ты мне нужна, хотя ничего не мог объяснить. Я люблю тебя, Люсинда. Сейчас и на веки веков.
Она обняла его за шею.
— Я влюбилась в тебя в тот момент, когда ты впервые вошел в мою комнату. Я буду любить тебя всегда. Я, конечно, выйду за тебя замуж.
Люсинда встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Он обнял ее, и они скрепили свои клятвы поцелуем.
