Несколько лет спустя к заботе о родной дочери прибавилась любовь к воспитаннице, ведь будучи придворным шутом, он взял под крыло и маленькую принцессу. Принцесса выросла и стала королевой Екатериной.
Таким образом, Бром был вдвойне заинтересован в успехе — ведь ему предстояло отыскать своего внука и сына той, которую он любил почти так же сильно, как собственную дочь.
Он должен быть уверен в полной безопасности молодых людей.
— Все же, мой повелитель, — сказал Крошка Пак, — принц должен беспокоить тебя не меньше, чем колдун.
— Неужели, Робин? — тяжелым взглядом Бром смерил ближайшего помощника. — В конце концов Джеффри мой внук, а главное, Корделия — моя внучка.
Крошка Пак недоуменно поднял бровь.
— Воистину, мой повелитель, но отчего же это главное? Она-то в этом предприятии ничем не рискует.
— Она-то нет, да счастье ее в опасности. К Алену я отношусь настороженно, и особенно к его пригодности в качестве воздыхателя.
— Он всегда был на редкость невоспитанным ребенком, — согласился Крошка Пак.
Бром кивнул:
— Он говорил с ней совершенно недопустимым образом. Как бы ни был разгневан молодой человек, в разговоре с дамой надлежит сдерживать чувства.
— Это правда, но ведь она отвергла юношу, причем сразу и наотрез, не пожелав даже самую малость смягчить удар. Хотя, признаю, что даже помещику следовало проявить побольше выдержки, не говоря уж о принце крови.
— Итак, следует считать, что Ален недостоин ее? — потребовал ответа Бром.
Кому же еще решать, ведь крошка Пак не связан родственными чувствами, а кроме того, что еще важнее, нянчился с детьми Гэллоугласов с самого их рождения. И в душах чад Гвендилон разбирался лучше их самих.
— Я горячо люблю эту девочку, как и все, кто знает ее, и все же должен признать, что и она не без изъяна.
— О да, нрав у нее горячий! Тем более, не следует ли ей обручиться с мужчиной, обладающим изрядной долей природного терпения? — Бром покачал головой. — Желал бы я увидеть таким Алена.
— Таким уж он уродился, да и отец его, по большей части, поступал так же, — отозвался Крошка Пак. — И все же, мой повелитель, сейчас мы толкуем о сердечной ране, и хотя ее нелегко разглядеть в лабиринтах его тщеславия, но факт остается фактом: принц любит девочку.
Это заставило Брома вмешаться:
— Да-да, еще ребенком он влюбился в нее. Хорошо, что напомнил, Крошка Пак, а то я уж подзабыл, так хорошо он научился скрывать свои чувства.
— А что ему оставалось делать? — вздохнул Крошка Пак. — Госпожа всегда была с ним весела и приветлива, но ни разу не выказала ни малейшего признака влюбленности. Считала его своей собственностью, допустим, но любовь?
— Возможно, мне не следует особенно огорчаться их разрыву, — задумчиво проговорил Бром. — Действительно, у смертных даже принц может оказаться недостоин принцессы фей, пусть даже не знающей об этом.
И уж конечно, обоим было известно, что народ фей куда богаче простых смертных.
— Достоин или нет, но если он умрет, сердце принцессы будет разбито, — заметил Крошка Пак.
— Да разве оно не будет точно так же разбито, если умрет ее любимая собачка? Ведь у нее такое большое сердце, — с мрачным видом изрек Бром.
Крошке Паку было хорошо известно, какую бурю может предвещать эта мрачность, и он затрепетал, однако храбро продолжил:
— Что ж, сомнений нет, мой повелитель, — их следует оберегать и защищать.
— Да будет так, — с горечью признал Бром. — Это мой долг перед королевой…
— Если можно говорить о долге короля эльфов перед какими-то другими монархами, — пробормотал Крошка Пак.
— Я присягнул ей на верность, Крошка Пак, и я люблю ее, пусть и не так сильно, как собственную дочь. Нет, мы должны защитить ее сына, да и внука моего тоже. Отправляйся наблюдать за ними и, если будет нужда, призови хоть легион эльфов.
— Иду, — подскочил Крошка Пак, но вдруг остановился. — А если нужды не будет?
— Буду только рад это услышать. Ежедневно сообщай мне об их передвижениях, Робин, и особенно подробно обо всем, что касается принца.
Во взгляде Крошки Пака будто промелькнуло дурное предчувствие.
— А если он не оправдает твоих надежд?
— Тогда, — мрачно провозгласил Бром, — я найду способ расстроить его сватовство.
Дьявольская ухмылка заиграла на лице Крошки Пака.
— Ясно, тебе на ум тут же пришла дюжина вредоносных способов, верно? — холодно усмехнулся Бром.
— Вовсе нет, мой повелитель, — совершенно искренне ответил Крошка Пак. Ведь в его голове мгновенно вспыхнули всего-навсего шесть вариантов, как сорвать ухаживания Алена.
— Придержи их, пока тебя не попросят, — распорядился Бром, — и обдумай, как посодействовать в его ухаживаниях, если я решу, что принц достоин.
Крошка Пак скорчил рожу: помогать возлюбленным ему улыбалось куда меньше, чем вредить и проказничать.
— А теперь — марш на службу! — скомандовал Бром.
Крошка Пак стрелой метнулся в тоннель и был таков.
А Бром вернулся к каменной лестнице, ведущей к потайной дверце в королевский замок. Нужно было еще приказать сенешалю снарядить отряд рыцарей, чтобы они постоянно держались в часовом переходе от принца. Поднимаясь, он размышлял, достаточно ли надежен Крошка Пак, который просто не мог упустить возможность сыграть злую шутку при первом удобном случае. И в конце концов Бром пришел к выводу, что время от времени придется идти и самому смотреть, как обстоят дела у Алена.
Подобные тревоги одолевали и короля, но он не собирался делиться ими с Бромом, а тем более, с Екатериной: она, без сомнения, с жаром отвергла бы все его объяснения, сочтя их направленными во вред сыну и, что ближе к истине, против методов ее воспитания. Однако Туан был отпрыском владетельного князя, закалившимся на полях сражений. Его давно уже беспокоило, что сын превращается в придворного хлыща, все дальше отходит от реальной жизни и куда больше озабочен покроем своих панталон, нежели бедами и чаяниями народа или политическими интригам знати. Принимая все во внимание, шансы Алена серьезно пострадать казались весьма незначительными в сравнении с теми выгодами, которые он мог извлечь во время путешествия, и, не в последнюю очередь, от общества Джеффри Гэллоугласа — ведь именно таким король Туан мечтал видеть своего сына. Конечно, у Джеффри были и такие качества, которых Туан никак не желал сыну — он наслушался россказней о разгулах и волокитстве этого парня, но здесь король полагался на хорошее воспитание и прирожденную честность Алена, что помогут устоять перед соблазнами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
