— Я оже ойду! Ихо, — вдохновилась Го.
— Ты сейчас рот тихо закроешь, — холодно сказал Морверн. — Я на клинок много чего брал. Крови не боюсь. Но кошели тайком ловчить, побрякушки у амары тощенькой крысить — это не ко мне. Человечка найду. Тут цырлапых много. Всё до медяка брать не будут, с голоду наши знакомцы не сдохнут. А ты, Гонорилья Уоган, можешь с ловким человечком пойти. Подкрадешься, кошель коготком подцепишь. Великий подвиг. То-то хвост от восторга затрясется.
— Глупила. Не одумала, — жалобно сказала Го.
Морверн только сплюнул.
* * *
Жалкий вид таверны не поколебал Клэ-Р. Понятно, сомнительные делишки в приличном месте обделывать не станут. Рискнуть придется.
— Готов?
Огр потрогал рукоять топора и едва слышно просипел:
— Если что, сразу под стол ныряй. Не дотянутся. И выбегать не спеши. Похоже, и снаружи присматривают.
Гиана невольно глянула на пустынную улочку, домишки, прилепившиеся к скалам:
— Про стол помню. А здесь кто смотрит?
— Наверху. На тропе сидят. Мы там мимо проходили. Я тебя смешить не хочу, но показалось, знакомые. Те, что с твоим кухарем любезным.
— Опять⁈ — Клэ-Р передернула плечами. — Что за проклятье такое?
— Может и показалось, ветер звук сносил, — огр неуверенно промял бороду. — Девка ихняя странная. Голос такой…
— Клала я на девку. Пошли. Решили рискнуть, рискнем…
* * *
Кабинет в чумазой таверне все-таки имелся. Щелястая выгородка с хилой, украшенной выжженным силуэтом морского змея, дверью. По дневному времени таверна была почти пуста, партнеры беспрепятственно пересекли залу. Клэ-Р стукнула в деревянное брюхо жженого змеиного шедевра:
— Господина Фуаныра мы можем видеть?
— Заходите, — слегка удивленно сказали изнутри.
Сидело за столом, уставленным тарелками и кувшинами, аж четверо. Высокий черноволосый молодой господин и человечек попроще: этот белобрысый и невысокий, да две девицы. Молодых, довольно смазливых. Клэ-Р поняла, то дело не выгорит.
— Ого! — сказал черноволосый господин, оценивая едва протиснувшегося в дверь Сиплого. — Вот боец так боец!
Огр воспитанно поклонился, поправил за поясом свой здоровенный топорище. Девицы смотрели изумленно. Белобрысый тип, наверное приказчик, кашлянул:
— Ну, уважаемый, говори. Какой опыт? С парусом работаешь? Далеко ли от Луика ходил?
— Прошу прощения, милорды, — упавшая духом гиана взяла себя в руки. — Это мой хороший знакомый, и он, увы, с детства почти не разговаривает. Но умом и силой боги его не обидели, да и в жизни кое-что повидал. Далеко от Белых земель путешествовать ему не приходилось, но повидать свет не прочь. Надежный человек, можете не сомневаться.
— Хм, а сколько в этом человеке иной крови? — совершенно спокойно поинтересовался черноволосый господин. — Уж пусть уважаемый за оскорбление не сочтет, любопытно узнать от кого такие ручищи достались?
— Ах, милорд, — Клэ-Р улыбнулась молодому господину. — Мой знакомый шутки понимает, но собственной головой клянется: сила и стать от папаши досталась. Рыбак был, под Авмором деревушка стоит. Потом уж они в город перебрались. Соседствовали мы. От мальчишек меня защищал, — гиана вновь улыбнулась.
— Ты, любезная, улыбаться так перестань, — совершенно некстати вмешалась темненькая девушка, сидящая справа от видного милорда. — Улыбаться мы и сами умеем. Кроме того, на службу моряков вот этот достойный господин нанимает. Так что не усердствуй не в ту сторону. Мы здесь так, из любопытства.
Белобрысый замухрышка пробурчал что-то вроде «сами вы…» и строго взглянул на Клэ-Р:
— Улыбаться мне не нужно. Знакомый твой — человек солидный, мог бы и сам с нами встретиться, да объясниться. Хотя бы и знаками. Мы понятливые. На корабле нам посредники не к чему.
— Так, милостивый господин, я бы и сама вашего соизволения просить хотела. Мне бы до Доброй добраться…
— Нет, уважаемая, — твердо сказал белобрысый господин Фуаныр. — Пассажиров не беру. Нечего приличный корабль в пошлый «лотос-померанец» превращать. Потерпи, через месяц в Добрую десяток посудин будет шнырять. А вот знакомца твоего найму с удовольствием.
Сиплый сделал шаг вперед, кашлянул-гмыкнул. Вышло довольно угрожающе: молодой лорд чуть сдвинулся, явно освобождая рукоять меча, девки отшатнулись в стороны, словно нарочно давая простор для маневра.
Клэ-Р поспешно шагнула к столу, заслоняя Сиплого:
— Милорды, дамы благородные — он же ничего дурного не хотел. Дикарь просто, деревенщина. Гейс он дал — проводить меня к дядюшке. Осиротела я. Внезапно. Один родственник в Доброй…
Девки, обе, смотрели презрительно. На одинаково смуглых (загорелых, что ли?) лицах одинаковая усмешка. «Врешь, шлюшка. Да еще и неумело». Та что покрасивее: светловолосая, стройная, в черной шелковой сорочке-рубашке, подбрасывала на ладони яблоко — того и гляди, фруктом в лоб запустит. Девица поневзрачнее: темненькая, с обрезанными чуть выше плеч прядями, надменно прикрыла ресницы, теребила свой рукав. Пальцы затянуты в кожу перчаток, темную, под цвет волос, дорогую. Элегантно, чтоб её пута удавила.
Гадюки. Обе. Ревнуют, ненавидят с первого взгляда. Из тех стерв, что гиану, даже не видя, чуют.
Ничего не понявший господин Фуаныр рассеянно поскреб себе поясницу и сказал:
— Это… Опять, значит, дядюшка? Вот дела. Подумать нужно. Горло промочить… Идите-ка, выпейте чего-нибудь. Мы подумаем.
Выставили. Довольно вежливо, нужно признать. В зале Сиплый сел на жалобно скрипнувшую лавку, Клэ-Р пошла к стойке. Заказала взвара, не торопилась. Огру нужно послушать. Под самой дверью не сядешь, подозрительно. А от стола, даже с его ушами, не очень-то суть уловишь. В кабинете орать не станут.
Клэ-Р вернулась к столу. Огр сграбастал кружку, всосал горячее:
— Ничего так.
— Не обжигайся. Что там?
— Я и говорю — ничего. Серединка на половинку. Пассажиры совсем не нужны. Ни за деньги, ни даром. Меня бы взяли. Рабочие руки требуются. Но почему-то меня здесь за полу-тролля принимают. Ты этих чудищ случайно не видела? Похож?
— Не видела. Меня за кого приняли?
— Так понятно. За шлюху.
— Плохо. Не угадали мы.
— Не угадали. Но не так уж плохо. Не нужно нам с ними связываться. Опасные они.
— Кто? Этот лох белобрысый? Или соплюшки эти принаряженные? Ладно, лорд из благородных, мечом владеть умеет…
— Эх, ты, дитя Хомпских постелек, — вздохнул огр. — Когда ты о тех временах забудешь, глаза пошире раскроешь? У того, кто капитаном назвался, на заднице кинжал пристроен. У одной девки в рукаве что-то. У другой на поясе. Лорд… Я его может и срублю, только и сам целым не останусь. Ты о пчелах слыхала? Когда они роем?
— Меня в детстве кусали, — призналась Клэ-Р.
— Ну, меня жизнь обделила таким счастьем, но представляю. А здесь за дверью рой сидит. Небольшой, зато без всякого жужжания друг друга понимают. Нам до такого согласия едва ли дойти.
— Не могут они роем быть, — пробормотала гиана. — Блондинка с лордом спит. Я такие вещи чувствую. Любовница за хозяина выхватывать кинжал и резаться не станет. Это, пута меня возьми, уже не в какие ворота.
— Угу. Ты гианой родилась. Они-то другие.
— Ну и пусть обделаются от счастья, — Клэ-Р посмотрела в сторону стойки — ширитти хотелось невыносимо. — Я такая, какой родилась.
— Это да, — огр поковырялся в бороде, допил взвар. — Они свободные, а мы из Хомпа. Из каменного сердца. Мы Угол Честности видели.
— Не нервничай. И не выдумывай. Взглянул на людей вполглаза, и все знаешь?
— Нет. Я о нас с тобой все знаю.
Клэ-Р хотела обозлиться, но сил не было. Опять идти куда-то, искать корабль, лгать, бояться разбойничьей Доброй. Ох, Добрый бог, зачем ты так гиану мучаешь?
— По губам себя шлепни, — прошептал огр. — Дерьмовые мысли думаешь.
Скрипнула дверь, выглянул приятный милорд:
— Эй, соседи. Загляните, пока взваром не упились.
