Я не боюсь.
Андерс вспоминал все, что его беспокоило. Да, беспокойство и тревога так глубоко вошли в него, что долгое время казались естественным состоянием. Теперь этот страх исчез. Осталось только море, голубое небо, чайки и он сам, выспавшийся и как будто обновленный.
Это было замечательно.
Он отвернулся от окна и увидел бусинки, разложенные на столе.
Я выкладывал узор, пока спал…
Голубые бусины перемежались с белыми.
Он стоял и смотрел на непонятные изображения, и у него уже начали появляться какие — то мысли, но тут его взгляд упал на листок бумаги с запиской:
«Анна — Грета и я приглашаем тебя на нашу свадьбу. Венчание состоится в Нотене, в ближайшее воскресенье, в два часа дня. Симон».
Дальше был постскриптум. Прочитав его, Андерс раздраженно хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Вот идиот! Ну конечно!
Он не мог понять, как он не увидел этого сам.
«Это не морская карта?» — вот что приписал Симон внизу.
Действительно, синие бусины изображали море, большое белое пятно в центре был Думаре, а пятно поменьше — Ховастен. Да, хватало и погрешностей, но все — таки ему следовало и самому догадаться, что это план местности, ведь очертания Думаре узнавались безошибочно.
Это было как откровение. Наконец — то все части головоломки сложились вместе. Андерс почувствовал, как у него закружилась голова. Он вскочил и захлопал в ладоши, но тут же остановился и начал пристально рассматривать бусины.
Вот — перед ним морская карта. И что дальше?
На узоре были обозначены Думаре, Каттхольмен и Ховастен. Где — то с краю прилепился Лединге.
И что?
Ну, вот есть рисунок, карта, которая выглядит как обычная бумажная карта, только грубее выполнена, как будто бы неуверенной рукой. Что значит эта карта?
— Зачем тебе эта карта?
Андерс с трудом поборол желание разбросать бусины по столу.
Он присел на стул. Внезапный порыв гнева прошел, как его и не бывало. Так было с Майей — она внезапно начинала совершенно неоправданно на что — то злиться. Как на свои носочки в день, когда она пропала. А сейчас она сердится на эту головоломку, используя Андерса.
Нет. Да.
Он снова склонился над бусинами. Неужели это на самом деле сделала Майя? Как — то раз он показал ей морскую карту, но вряд ли она сама справилась бы с такой задачей.
На самом деле только он мог сделать эту карту. Конечно, он сам сделал ее, сам того не ведая, а она…
Он подпер лицо руками.
Одна рука не ведает, что творит другая.
Если она хочет с ним общаться, то к чему все эти сложности? Почему бы просто не сложить из бусин слово?
Да потому что…
Андерс громко ахнул. Как он мог забыть?
Майя так любила играть в прятки. Она очень хорошо пряталась. И сейчас она могла спрятаться так, чтобы ее никто не нашел. Раньше когда она пряталась, то всегда сидела в своем укрытии до последнего. Родители могли кричать и звать ее, объяснять, что игра окончена, но она продолжала прятаться. Ее надо искать, объясняла она. На то это и прятки.
И теперь у нее хватит терпения. Она сможет сидеть в своем укрытии сколь угодно долго. Она надежно спрятана от тех, кто хочет найти ее. Но бесконечно ждать она не захочет.
Андерс налил в чашку кофе и начал пить маленькими глотками. Горячая жидкость обжигала нёбо и горло. В голове продолжала крутиться какая — то неясная мысль.
Затем он перевел взгляд на море, небо, чаек.
Все — таки интересно, что этим хотела сказать Майя. Да, это прятки, игра, в которую она играет, и ждет, чтобы ее нашли.
Андерс принес на кухню карту архипелага и стал сравнивать его с головоломкой Майи. В основном пропорции соблюдены правильно. Существовали некоторые различия, но в целом карта и узор бусинок совпадали.
Андерс протер глаза. Когда он снова посмотрел на карту, то увидел совершенно ясно, в чем было отличие.
Он наклонился. На Ховастене был отмечен узкий проход.
Что это значит? Означает ли это что — нибудь?
Андерс достал из кухонного стола фотографии, сделанные в тот, последний день. Он сосредоточил все свое внимание на лице Майи, ее выражении. Куда, на что она смотрит? Андерс не сводил взгляд с фотографий.
Папа, что это такое?
Андерс посмотрел в окно. Стая чаек сидела на воде в заливе. Небо чистое и светлое.
Через десять минут он уже надел куртку, вышел из дома и побежал на причал. Температура упала на несколько градусов, и было холодно — около нуля, но после того, как Андерс раз двадцать рванул стартер, он согрелся.
Ему казалось, что уж на этот — то раз он все проверил: и смазку, и свечи зажигания. Но двигатель все равно упрямо не хотел заводиться.
— Ну же!
Он дергал еще и еще, чувствуя, как душу наполняет отчаяние. Он кричал в бессилии:
— Ну? Ну?
Андерс снова дернул шнур изо всех сил. Веревка порвалась, и он упал назад, сильно ударившись о твердую землю.
В глазах вспыхнули красные огни, и едва он смог подняться на ноги, как взял мотор, подступил к кромке воды и швырнул двигатель так далеко, как только мог.
Несколько чаек около пристани испуганно взмыли в воздух, когда мотор упал в воду и камнем пошел на дно. Андерс тяжело дышал:
— Ну что, ты думал, я не смогу?
Чайки снова опустились на воду. Казалось, они смотрят на Андерса с легкой насмешкой.
Когда он очнулся, то понял, что поступил не самым умным образом. Что, если в моторе была какая — то совсем простая неисправность, с которой легко справились бы мужчины из деревни. А он совершил неверный поступок, он все сделал неправильно. Теперь ему надо как можно скорее найти укромное место и затаиться, чтобы никто его не нашел.
Надо спрятаться! Андерс бросился к поленнице.
Быстрее, быстрее! Пока кто — то не пришел и не увидел, где я прячусь!
Он старательно оглядывался, пытаясь найти место, где бы спрятаться получше, как тут вдруг его голову пронзила мысль.
Что я делаю?
Что он делал? И он ли это делал? И тогда Андерс обхватил себя руками и тихо сказал сам себе:
— Все хорошо. Все хорошо, милая, все просто замечательно. Никакой опасности нет. Я не сержусь. И никто на тебя на сердится.
На самом деле? На самом деле никто ни на кого не сердится?
— Да, да. Конечно. Просто поверь мне. Это мотор был старый и глупый, он никак не хотел заводиться.
Нет, дальше про мотор не надо, иначе станет слишком грустно.
Нет, это не голос Майи слышал он внутри себя, это были его собственные мысли и чувства.
Господи, это сведет меня с ума. В море шумели волны, на улице дул сильный ветер. Где — то вдали слышались возмущенные женские голоса. Что там за люди, подумал Андерс. Сначала он хотел пойти и выяснить, но потом решил, что это совершенно не его дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
