На лице его появилось озадаченное выражение.
– Жизнь под личиной мальчика, по-моему, врядли можно считать новой страницей в жизни.
– Однако на несколько драгоценных для меня мгновений мне показалось, что все обстоит именно так. Я ошибалась. Похоже, мне так никогда и не удастся убежать от себя самой.
– Хочешь, я убью его прямо сейчас, очень быстро, и мы навсегда покончим с досадным делом? Я могу выдумать какой угодно предлог для вызова. Все воспримут свершившееся как должное.
– Вы пойдете даже на то, чтобы отказаться от ваших мстительных планов?
Ившир вжался в угол кареты, словно боялся сидеть слишком близко к ней.
– Мне следовало поступить так с самого начала. Вместо того я как одержимый носился с идеей отмщения. Боже, как же я ошибался, втягивая тебя в эту историю!
– Если вы вызовете Дава на дуэль, кто победит?
Он покосился на нее так, как если бы она задала совершенно нелепый вопрос.
– Если дуэль будет на шпагах, то, вне всякого сомнения, я.
– Господи! Неужели все мужчины так склонны к хвастовству? Откуда такая уверенность?
Он вытянул вперед правую руку, раздвинул пальцы – красивые сильные пальцы, унизанные со вкусом подобранными перстнями. Некогда его руку она очень хорошо знала.
– Нас с братом обучали специалисты высочайшего класса, профессиональные фехтовальщики из Франции и Италии, самые лучшие в своем деле. Давенби владеет шпагой совсем неплохо, но он обучался у местных учителей фехтования, всякой провинциальной шушеры. Если он выйдет на дуэль со мной, он умрет.
– Так вы всегда считали, что дуэль между вами будет слишком неравной, чтобы считаться честной?
– Не только поэтому. Я хотел, чтобы моя месть была такой же долгой и нескончаемой, как и мучение, которому он подверг моего брата. А теперь мне уже безразлично – слишком дорогую цену пришлось тебе заплатить, месть не стоит того! Скажи одно слово, Сильвия, и я зарежу его.
Она с большим трудом удерживала себя в руках.
– Но меня уверили, что Даву рок сулит влюбиться в добродетельную даму, прежде чем он умрет.
– Рок ему сулит? Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
– Одна цыганка по имени Бесс посмотрела его ладонь. Ни о какой смерти не может быть и речи, прежде чем он не найдет свою настоящую любовь. Так что, ради Бога, не ввязывайтесь в дуэль с ним.
– Может, и мне прикажешь посеребрить кому-нибудь ручку и узнать, не сулит ли и мне рок пасть от его руки подобно брату? Неужели ты полагаешь, что я способен поверить в подобную чепуху?
– Ваша милость, – Сильвия тщательно подбирала слова, – умоляю вас, предайте его в руки правосудия, если сможете, а ваши руки пусть останутся чистыми. Хотя, к несчастью, эшафота судьба ему также не готовит, пока он не отдаст свое сердце даме столь же незапятнанной, как сама Диана.
– Глупые суеверия!
– Как бы то ни было, – продолжала Сильвия, – в будущем он не станет искать ничего, кроме мимолетных связей с падшими женщинами вроде меня, так что ваша тревога напрасна. Я намереваюсь завершить свою миссию. Слишком поздно решать по-другому.
Мгновение герцогсидел молча. Профиль его казался гипсовым.
– Все по моей вине.
– Если слушать цыган, все давным-давно предопределено.
Ившир искоса взглянул на нее.
– Так, значит, судьба его зависит от Дианы-охотницы? Вероятно, цыгане совсем забыли, что виселица есть атрибут Гекаты, ассоциирующейся обычно с подземным царством, но являющейся всего лишь другим аспектом той же самой богини?
– Мне следовало бы попросить их составить его гороскоп. Хотя, поскольку он найденыш, никто не знает его точного дня и часа рождения.
– Черт бы побрал его гороскоп! Роберт Синклер Давенби обречен погибнуть, причем от моей руки. Я ничего не могу поделать, Сильвия. Я горько сожалею о том, что втянул тебя в такое предприятие. Не возвращайся к нему.
– Слишком поздно!
– Если ты вернешься к нему теперь, то я не смогу ни пощадить тебя, ни спасти.
– А я вовсе не хочу, чтобы меня спасали. – Она подняла на него глаза и заставила себя улыбнуться. – То, что он сумел на время вскружить мне голову, не имеет никакого значения. Я не сказала вам, что он также влюблен в меня или думает, что влюблен.
– Мне невыносимо думать об этом.
– Так не думайте. Потому как я верю в слова Бесс. Я вовсе не подвергаюсь никакой опасности, ваша милость, а вот вы, если вздумаете драться с ним, опасности, может, и подвергнетесь.
Герцог вновь постучал тростью в крышу кареты. Лошади пошли шагом.
– Но не в том случае, если моя шпага получит новое имя и станет зваться Дианой, – заявил Ившир.
Дав поджидал ее в кабинете, рассеянно раскладывая писчие перья по столу. Его темные волосы взлохматились, как если бы он только что проскакал галопом миль двадцать. Едва войдя, Сильвия отбросила в сторону свою шляпу.
– Ты куда-то ходила, – заметил он.
– В церковь.
– Полагаю, ты молилась за мою порочную душу и наше общее спасение?
– Вовсе нет. Я разговаривала с герцогом Ивширом.
– Ах да, наш могущественнейший герцог, само воплощение рыцарственности и чести. Вряд ли ты мне поверишь, но он мне нравится, несмотря на непримиримую ненависть, которую питает ко мне.
Дрожь пробежала по ее спине, и ей пришлось опуститься в кресло возле камина. Она протянула ладони к огню. Пальцы ее дрожали.
– В таком случае будет только справедливо предупредить вас, что его милость собирается посвятить свою шпагу Гекате, дабы тем успешнее пронзить вас ею.
– Я боялся, что так будет. Ведь дуэль – такой благородный способ избавлять мир от своих врагов. Вот если бы я сказал тебе, что убил лорда Вейна на дуэли, тебе стало бы легче?
Все внутри у нее так и упало.
– Вы сражались с ним на дуэли?
– Нет. К несчастью для утонченной щепетильности всех заинтересованных лиц, дуэли не было. Хотя то, что послужило причиной нашего раздора, безусловно относилось к делу чести.
– Как я могу поверить вам?!
– Если я не объясню тебе всего, то никак не можешь, разумеется. – Голос его вибрировал от напряжения. – Но как ни прискорбно, я не могу объяснить решительно ничего.
– Но почему?
– Во-первых, потому, что истина является чужой тайной и я не имею права ее раскрывать. Во-вторых, раскрыть тайну, если это вообще возможно, надлежит прежде всего герцогу, а он вряд ли захочет.
– После того что вы сделали с его братом, ваше присутствие невыносимо для него.
Дав повернулся и подошел к окну. Новое стекло, вставленное вместо разбитого, оказалось чуть зеленее, чем остальные.
– Весьма затруднительное положение, верно? Особенно для тебя, учитывая, что ты работаешь теперь на нас обоих.
