Барон Арман весь сиял. Кончиком трости он сбивал примулы, растущие у обочины дороги, которая вела через овраг и по которой он прогуливался вместе с дочерью этим теплым апрельским утром.
Анжелика вместе со старым Гийомом и братом Дени приехала в Монтелу накануне вечером. Она очень удивилась, увидев Дени, но он ей объяснил, что хотя в коллеже и нет каникул, его специально отпустили, чтобы он смог присутствовать на ее свадьбе. Анжелика поняла, что возвращение в Монтелу, в родные места, не принесло былой радости. Для нее все здесь стало чужим, бессмысленным, вялым, хоть слуги сновали то тут, то там, выполняя поручения. Барон специально нанял строителей, которые возводили новые конюшни и сараи. После смерти матери для Анжелики было странно видеть в замке тетушек. Пюльшери не изменилась. Она очень обрадовалась, увидев племянницу. Но старушка так исхудала, что Анжелика побоялась обнять ее слишком крепко, чтобы не повредить хрупкие кости. Тетушка Жанна все так же сидела целыми днями в своем дальнем углу гостиной. Ничего не изменилась, она все так же сидела и вышивала очередной цветок.
Когда Анжелика была ребенком, голова которого была постоянно забита новыми фантазиями и приключениями, она не придавала особого значения бесконечному ворчанию и брюзжанию тетушки Жанны. Речь тети Жанны, как, впрочем, и она сама, была частью декораций. После монастыря и из-за своего волнения Анжелика стала более внимательно относиться к словам тети Жанны. Только теперь она замечала те взгляды, полные злобы, которые старуха бросала поверх своего вышивания. Отвечать на подобные взгляды словами любезности — занятие, требующее немалых усилий, поэтому Анжелика не стала этого делать. Выразив тетушке все свое уважение, включая реверанс, Анжелика чаще всего оставляла ее наедине с рукоделием, иголкой и ниткой.
Новость о свадьбе привела Анжелику в полное замешательство. Даже в замке, который она прекрасно помнила, казалось, появилась странная чужая пустота. Это ощущение пустоты было вызвано не только смертью матери.
Возможно, это из-за братьев? Старшие выросли, и Анжелика их постоянно путала. Тому, кого все называли «малышом», — Дени — исполнилось пятнадцать лет.
— А где Гонтран? — спросила она как-то у Мари-Аньес.
Девочка удивилась.
Без сомнения, Гонтран стал для нее «взрослым», и он жил далеко, в монастыре урсулинок или в иезуитском коллеже. Она его плохо знала. Но, обладая живым умом, Мари-Аньес хотела порадовать старшую сестру, которой очень восхищалась.
Пока Мари-Аньес бегала узнавать, куда же делся Гонтран, Анжелика вспомнила, что, когда Раймон приезжал за ней в монастырь, он упоминал об отъезде брата в Париж для продолжения учебы.
Наконец Мари-Аньес вернулась и выпалила:
— Он уехал!
А потом прибавила:
— Никто не знает куда.
Эти слова лишь подтвердили, что никто не знал, куда делся Гонтран. В это утро, прогуливаясь с отцом, она старалась не упоминать о Гонтране, чувствуя, что разговор о брате может только ухудшить настроение барона. К тому же вопрос о ее собственной свадьбе беспокоил ее куда больше. «Что может означать вся эта история со свадьбой?» — думала она. Сначала она не придала этим разговорам значения, но серьезный тон отца, когда он говорил о свадьбе, очень обеспокоил ее. За прошедшие годы отец почти не изменился, лишь несколько седых нитей появилось в его бородке в стиле Людовика XIII, которую он носил. Анжелика думала, что он будет подавлен смертью жены, а встретила улыбающегося и вполне цветущего человека. Они вышли на зеленую, пологую лужайку, возвышающуюся над болотами, и Анжелика постаралась изменить тему разговора. Хотя они только недавно встретились, обсуждение семейных проблем могло привести к ссоре.
— Отец, вы писали мне, что понесли серьезные потери из-за того, что во времена Фронды у вас конфисковали большую часть скота.
— Это правда. Мы с Молином потеряли половину всего скота, и без его помощи меня бы давно посадили в тюрьму за долги, даже если бы я продал все наши земли.
— Вы ему еще много должны? — встревожилась Анжелика.
— Увы! Из сорока тысяч ливров, которые он мне одолжил, за пять лет тяжелого труда я отдал ему лишь пять тысяч, но Молин долго не соглашался их брать, заверяя меня, что эти деньги он дал мне безвозмездно, как мою долю в общем деле. Мне даже пришлось разозлиться на него, чтобы он принял эти деньги.
Анжелика заметила, что если управляющий не хотел брать эти деньги, то отцу не стоило упорствовать в своем благородстве.
— Если Молин предложил вам компаньонство в деле, значит, оно ему выгодно. Он не тот человек, который просто так станет делать подарки. Все же он честен, и если он отдает вам сорок тысяч ливров, значит, ваш труд стоит тех денег.
— Конечно, торговать мулами и свинцом с Испанией становится все сложнее, и это несмотря на то, что нас освободили от провозных пошлин вплоть до самого океана. Но также правда и то, что единственное, чем мы можем покрыть наши убытки, — это продавать свинец и мулов государству в мирное время.
Он бросил на Анжелику озадаченный взгляд.
— Вы очень логично рассуждаете, дитя мое! Я удивлен тем, что юная девушка, которая только что покинула стены монастыря, может так здраво и правильно мыслить.
Анжелика рассмеялась.
— Я знаю, что в Париже женщины интересуются всем: политикой, религией, литературой, даже науками. Их называют «жеманницами». Каждый день в салоне у одной из них собирается весь свет Парижа, включая острословов и ученых, хозяйка салона полулежит на кровати, а вокруг нее у алькова размещаются гости, и они беседуют. Я думаю, что если я когда-либо буду жить в Париже, то создам свой подобный салон, в котором будут беседовать о науке и коммерции.
— Какой кошмар! — воскликнул возмущенный словами дочери барон. — Анжелика! Ведь это не в монастыре урсулинок в Пуатье внушили вам подобные мысли?
— Они лишь считали, что я хорошо считаю и рассуждаю. Даже слишком хорошо… Но они были очень огорчены тем, что им не удалось сделать из меня благочестивую богомолку… и такую же лицемерку, как сестрица Ортанс. Они очень надеялись на то, что однажды она пострижется в монахини. Но, видимо, предложение прокурора показалось ей более заманчивым.
— Девочка моя, не стоит быть столь завистливой, ведь Молин, о котором вы судите так строго, нашел вам куда более завидного жениха, чем муж Ортанс.
Девушка нетерпеливо топнула ножкой.
— Этот Молин много на себя берет! Если послушать вас, то можно сказать, что это он мой отец, а не вы, уж слишком он заботится о моем будущем.
— Вам не стоит сетовать, маленькая упрямица! — смеясь, ответил отец. — Послушайте меня. Граф Жоффрей де Пейрак — прямой потомок графов Тулузских. Их родословная древнее, чем родословная нашего короля Людовика XIV. К тому же он самый богатый и влиятельный человек в Лангедоке.
