Тонкая сеть заклинания: легкая и невидимая, заставила стража взвыть от боли. Он схватился за голову и стал оседать на пол.
— Уведите, — незамедлительно распорядился Рималли.
Инквизиторы ловко скрутили его и защелкнули на шее ловушку.
— Проклятый ублюдок! Тебе это не сойдет с рук!
Когда Эдгара увели прочь, заклинатель вновь обратился к племяннице.
— Ты просто уснешь, — повторил маг. — А после уже ничего не будет иметь значения.
Она смотрела ему в глаза, как завороженная, напоминая безвольную куклу. Воздух пропитался магией — колючей, как первые заморозки, уплотнился и затрещал, как лед на поверхности озера. Суета вокруг, звон цепей и голос Маккивера — все осталось в другой реальности, от которой Рималли отстранился.
Пелена сущего сошла с глаз, и открылось то, что все это время было за ней. Время остановилось, уши как будто заложило ватой и стало неестественно тяжело дышать. Он чувствовал скользкую прохладу, призванную удержать разум и душу. Так долго, как того потребует полноценное обновление жизненных сил: пока вся магия, до последней капли, не перейдет к своему новому хозяину. Она текла по венам, разгоняемая кровью, опьяняла и дарила ни с чем не сравнимую эйфорию.
Глава XX
Вне времени
— 38 —
Сентябрь, 2010 год
Россия. Москва.
Необычный браслет-ловушка на левой руке напоминал наруч доспеха. Металл оставался холодным.
— Он поглощает твою силу, Мари, — Лиам наблюдал за ней и довольно улыбался. — В нем нет магии. В нашем мире больше не найдется подобного сплава. Из него был отлит саркофаг Кхалессы и эти кинжалы.
Заклинатель прикоснулся к рукоятке атаме, что лежал рядом, на подлокотнике. Каждая ухмылка и слово этого человека вызывали у Мари желание расцарапать ему лицо. Лиам больше не казался пугающим, как во снах. Он был ей противен.
— Ты не притронулась к ужину, дочка. Ты не голодна?
Большой поднос стоял на столике возле кровати. Весьма соблазнительные запахи еды заставляли желудок болезненно сжиматься, но кусок не лез в горло.
— Не называйте меня так, — попросила она.
Как только их привезли в поместье, ее заперли в комнате, больше напоминающей королевские покои, и приставили охрану. На вопросы никто не отвечал, все словно набрали в рот воды. Почти день Марилли просидела взаперти, буквально бросаясь на стены, пока Лиам не почтил ее своим присутствием. За эти часы, до его прихода, она не могла перестать думать о том, что произошло.
Эдгар предал их.
Едва они выехали за пределы города, как на хвост сел черный автомобиль. Он шел на обгон, прижимая «форд» к обочине. Вместо того чтобы попытаться оторваться от погони, Эдгар стал тормозить.
— Что ты делаешь? Не останавливайся!
Из машины вышли двое и направились в их сторону.
— Прости меня, Мари, но это ради твоего же блага.
Страж схватил ее за руку, и она ощутила ледяное прикосновение к своему запястью. Тонкая проволока ловушки ожила и змеей оплела руку до самого локтя. Плавясь, как нагретый парафин, сталь растекалась жидкой субстанцией. Когда браслет изменился, ослепила белая вспышка. Магия пропитала воздух, испаряясь из металла и делая его мертвым.
— Он пообещал мне, что ты не пострадаешь. Постоянно убегать и скрываться — не выход, — Эдгар покачал головой. — Может случиться все что угодно. Маккивер слишком самонадеян.
В окно настойчиво постучали, и Эдгар нажал кнопку на приборной панели. Замки синхронно щелкнули, и с ее стороны открыли дверь. Мари грубо вытащили из машины. Страж вышел и огрызнулся, когда к нему подошли.
—У меня договор с Лиамом Рималли. Надеюсь, вы в курсе?
— Конечно, — ехидно осклабился коренастый мужчина, и указал на автомобиль.
Ликан подчинился, но перед тем как сесть на заднее сидение, посмотрел на нее. Мари не желала видеть его. В дороге он пытался заговорить с ней, но безуспешно.
— Не упрямься, — протянул Лиам. — Как еще мне тебя называть?
Сидя на кровати, Марилли наблюдала за каждым его движением. Маг медленно приблизился к ней.
— Я твой отец. Я должен был видеть, как ты растешь, делаешь первые шаги и познаешь свою магию.
Слова об отеческой заботе совершенно не вязались с его образом. От них за версту разило фальшью.
— В том, что нас разлучили, нет моей вины. Твоя мать поддалась на уговоры врагов, стала пешкой в их руках. Ты видишь все не в том свете, Марилли. Позволь мне показать тебе этот мир таким, каким его вижу я. Каким его можем сделать мы!
Мари поднялась и отошла к окну.
— Хватит, прошу вас! Хватит! Что с Катериной и Алексом, где Гаррет? — на последнем имени ее голос дрогнул.
— Юный Александр со своим отцом, им многое надо обсудить. Принцесса, моя дорогая племянница, в добром здравии. Когда я навещал ее последний раз, она спала. Тебе не о чем переживать, Мари. Ты сможешь увидеть их после того как сделаешь то, что от тебя требуется. Я даже сниму этот браслет, если пообещаешь быть хорошей девочкой.
— А Гаррет? Что с ним?
На душе скребли кошки. Нехорошее предчувствие не покидало, и одна мысль о том, что с ним могли что-то сделать, была страшнее другой.
Заклинатель сокрушенно покачал головой, посмотрел на нее как на маленькую капризную девочку, и подошел ближе.
— Должен заметить, что как отец, я не одобряю твой выбор. Он монстр, дочка, и не пара тебе.
— Монстр? — Мари даже не заметила, как повысила голос. — Я знаю только одного монстра и он передо мной! Скольких вы убили, а скольких еще убьете? Скольких заставили подчиниться себе и...
Звонкая пощечина прервала ее речь. Щеку опалило болью, а глаза защипало. Но Мари дала себе слово, что этот человек не увидит, как она плачет.
— Не смей так со мной разговаривать!
Прикусив губу, она с ненавистью смотрела на заклинателя. Она мечтала, что найдет своего отца, и даже уверения Элизабет в том, что он убийца и ужасный человек, не имели значения. Мари верила в лучшее. Каждый может оступиться, пойти по опасному пути, но шанс на искупление есть всегда. За долгие годы он мог измениться. Марилли искренне в это верила, как и в то, что однажды встретится с ним, обнимет и попросит больше не оставлять ее. Но теперь, глядя на Лиама, понимала, что это были детские наивные мечты.
— Я и пальцем не пошевелю, пока не увижу его, — сквозь зубы процедила Марилли. — Я не верю ни одному твоему слову!
Вопреки всем ожиданиям, он рассмеялся:
— Сколько в тебе силы! Думаю, если бы не браслет, я бы тут уже не стоял. Гнев делает тебя прекрасной. Давина такой не была, это в тебе от меня.
