— Так она недовольна? Ну, в таком случае я не прочь познакомиться с младшими братцами!
— Вот и замечательно! Представляешь, какими почестями я смогу их осыпать?! Как они будут довольны, наши дорогие мальчики! Уильям написал мне письмо. Оказывается, он в восторге от рыцарских турниров. Я устрою великолепное состязание, чтобы порадовать его!
— Но ведь им запрещен въезд в страну!
— Что же из того? Разве я не король, чтобы отменить этот вздорный запрет? Погляди-ка сюда! — И Генрих до половины высунулся в окно. — Видишь этого широкоплечего великана? Это Симон де Монтфорт, величайший воин христианского мира! Рыцари стекаются в Виндзор отовсюду, чтобы поучиться у него владению мечом и копьем. Скоро моя армия станет самой сильной в Европе! Симон наверняка станет победителем предстоящего турнира!
Элинор разглядывала бронзовотелого великана, любуясь его ловкими движениями. На обоих его предплечьях были вытатуированы огнедышащие драконы.
— Ведь ты не откажешься вручать призы победителям? — встревоженно спросил Генрих. — Это ни в коем случае не бросит тень на твою репутацию, не станет нарушением твоих обетов.
— Не беспокойся, дорогой! Ведь я знаю, что для любого рыцаря большая честь — получить награду из рук принцессы! Я готова присутствовать на турнире. Придется пересмотреть весь мой гардероб, — смеясь, добавила она. — Я хочу, чтобы при виде моего наряда королева почернела от зависти.
— Ты все та же, моя маленькая Мэггот! — с нежностью проговорил Генрих. — Ты — мое бесценное сокровище!
23
На банкете, который король устроил по случаю прибытия в Виндзор своих единоутробных братьев, Элинор появилась в нежно-розовом платье из дорого восточного шелка. Подол его украшали вышитые золотом изображения цветов и бабочек. Поймав на себе полный злобной зависти взгляд королевы, Элинор не удержалась от торжествующей улыбки.
Братья, которых Генрих с гордостью представлял присутствующим, произвели на нее неприятное впечатление. Двое младших были высокими, тощими юнцами с некрасивыми, невыразительными лицами, зато старший, Уильям, навряд ли превосходил ростом саму Элинор. Он показался ей похожим скорее на девушку, чем на семнадцатилетнего юношу. Старший из де Лусиньянов чем-то напомнил ей смазливую, вертлявую служанку из Одигема. Усевшись за стол подле нее, Уильям без умолку болтал, хвастаясь, что Генрих пообещал женить его на богатой наследнице и что Эймер скоро получит высокий церковный пост.
— Он принял постриг? — рассеянно спросила Элинор.
— Нет еще, ему ведь всего пятнадцать. Но за этим дело не станет! — И Уильям расхохотался, подмигнув ей.
Элинор вздохнула с облегчением, когда к ней подошли Ричард с Изабеллой и она получила возможность хоть на время избавиться от назойливой трескотни Уильяма де Лусиньяна.
—Как я счастлив видеть тебя такой нарядной и оживленной! — сказал Ричард. — Мы так боялись за тебя, дорогая!
— Побеспокойся лучше о Генрихе, дорогой брат. Похоже, он снова готов наделать глупостей!
— Разве в моих силах отговорить его от этой дурацкой затеи с турниром? — понизив голос, проговорил Ричард. — Будем надеяться, что он не зайдет слишком далеко в своей щедрости к новообретенным родственникам!
— Изабелла, вся твоя родня намеренно игнорирует меня, — пожаловалась Элинор.
— О, никто из них не имеет ничего противтебя лично, — заверила ее невестка. — Все дело в деньгах. Ведь ты претендуешь на пятую часть всего имущества покойного Уильяма.
— Я еще не заявляла своих претензий и не получила ни гроша из его денег! — гордо выпрямилась Элинор. — Что вы за алчная семья? Неужели вы, Маршалы, недостаточно богаты, чтобы ссориться со мной из-за денег?
— Не говори так о нашей семье, дорогая! Я принадлежу к ней и горжусь ею! — И Изабелла направилась к тому концу стола, где восседали ее сестры, братья, племянники и зятья.
«Каждый отстаивает свои интересы», — с тоской подумала Элинор. Она внезапно почувствовала себя совсем одинокой среди всех этих людей. Никому здесь не было до нее дела. Она вспомнила об умершем муже, и на глаза ее навернулись слезы. Внезапно она поймала на себе взгляд Симона. Тот откровенно любовался ею. В глазах его читались восхищение и… торжество победителя.
Элинор резко повернулась к королю и с улыбкой спросила:
— Ты пошлешь вызов своему прославленному воину, графу Лестеру? Ведь тебя-то он не осмелится выбить из седла! Ручаюсь, что на завтрашнем турнире у него не найдется других противников, ведь он, если верить твоим словам, непобедим?
— Ты плохо знаешь мужчин, дорогая! — расхохотался Генрих. — Де Монтфорт получил уже с десяток вызовов. Мало кто устоял перед искушением скрестить с ним копья!
— Похоже, я и в самом деле плохо знаю мужчин. Но я нисколько не жалею об этом, — с досадой проговорила Элинор и вышла из-за стола. Она решила отправиться к себе, чтобы пораньше лечь спать. На завтрашнем турнире ей хотелось выглядеть свежей и отдохнувшей.
Наутро большой Виндзорский парк украсили шатры участников турнира. Наспех сколоченные дощатые трибуны были устланы дорогими восточными коврами.
Королева надела пурпурное платье и украсила свою золотоволосую голову золотой короной. Все ее придворные дамы были разодеты в цветастые платья ярких тонов, от которых рябило в глазах. Элинор была довольна, что выбрала для сегодняшнего дня белоснежный атласный наряд. Она знала, что светлое платье снова, как и прежде, выделяет ее из всего этого сборища.
Все рыцари надели поверх доспехов туники со своими гербами. Острые шишаки их шлемов были украшены султанами из разноцветных перьев. Единственное исключение являл собой Симон де Монтфорт. На нем поверх панциря была надета белая туника, на которой вместо герба был изображен красный крест — эмблема участника крестовых походов. Столь же скромно и непритязательно был украшен и его боевой щит.
Элинор рассеянно наблюдала за бесчисленными поединками, участниками которых были знатнейшие рыцари Англии. Ей не терпелось увидеть схватку Генриха с де Монтфортом. Великан успел уже выбить из седла всех до одного своих противников. Элинор злорадно улыбнулась, представив себе, как его копье, увенчанное шарфом королевы, упадет наземь. Ведь он не может не поддаться королю! Это было бы против всяких правил!
Наконец противники остановились на арене друг против друга. Распорядитель турнира взмахнул своим жезлом, и они пустили своих коней в галоп. Симон, как и ожидала Элинор, мчался навстречу королю с низко опущенным и отведенным в сторону копьем. Однако, приняв удар Генриха, он даже не покачнулся в седле. Зрители на трибунах закричали и затопали от восхищения. Противники снова разъехались в стороны и, повинуясь сигналу распорядителя, опять помчались навстречу друг другу. Но что это?! Элинор не верила собственным глазам: Симон целился копьем прямо в грудь своего монарха! Послышался скрежет металла о металл, и вот уже Генрих распростерся в пыли.
