- Откуда ему это знать? – скептически заметил оборотень. – Амелика, большинство магов не обладают способностью ощущать чужие заклинания, даже собственной стихии. Он мог и не предполагать, что ты что-то почувствуешь.
Об этом я не подумала. Как-то не особо вникала в особенности других магов. Вот про целителей знаю и про некромантов естественно. Но мне почему-то даже не приходило в голову, что преступник мог и не знать, что я ощущаю родственную магию. Зачем тогда пытаться спрятать накопитель в трупе? Хотя… может он пытался просто спрятать артефакт с глаз, а не замаскировать следы магии… Или он прятал его не от меня, а от оборотня зная его чувствительность к магии?
- Но… он же был готов открыть этот проклятый ящик, - заметила упрямо. – И если бы не принцесса…
- Но не открыл же, - холодно оборвал меня фон Грейслинг.
- Собирался…
- Амелика, если бы и правда хотел, то он бы его открыл, - сверлил меня уверенным взглядом мужчина. – Ты уже достаточно узнала характер Дариуса, чтобы понимать – он плюет на мнение всех остальных. Если бы и правда хотел, то его бы не остановила ни принцесса, ни сам император – он привык поступать как вздумается.
Я слегка растерялась, внезапно ощутив, что он в чем-то прав. Наследника не особенно волновало чужое мнение. С другой стороны, если бы все и правда было так, то император не смог бы настаивать на его женитьбе, а значит какие-то рычаги воздействия на принца все же были. Возможно, где-то в разговоре принцесса как-то напомнила о них.
- Я не понимаю, если он наш преступник, зачем ему вообще соглашаться на этот визит в сокровищницу? – подняла я недоуменный взгляд на мрачного оборотня. – У него была сотня причин отговориться, он мог не рассказывать ни про императора-некроманта, ни про то, что в этом ящике лежит его наследие и мог сразу отказаться его открывать. Это даже не было бы так уж подозрительно – ведь это все тайны и наследие императорской семьи. Зачем нужно было все это затевать?
- Это могла быть просто игра, - пожал плечами оборотень, - способ ослабить твою подозрительность и втереться в доверие. И ведь у него получилось, - криво усмехнулся он.
- Какой-то глупый и нелепый риск, - покачала я головой, уже гудящей от всех мыслей. – Принцесса ведь могла и согласится на взлом.
- И что? – невозмутимо уточнил мужчина.
- И мы бы нашли там записи и артефакт, - недоуменно объяснила я очевидное.
- Что с того? – устало заметил он. – Еще далеко не факт, что записи там есть, уверены мы можем быть лишь в наличие артефакта. И, даже если он там лежит, дальше что?
Я зависла. И правда…
- Я бы сказала, что он опасен для их мира и предложила бы уничтожить, - произнесла неуверенно.
- И они, конечно, с радостью бы его отдали тебе на уничтожение, поверив на слово чужачке из другого мира, - скептически возразил оборотень. – Нет, узнать, что там на самом деле хранится было бы хорошо. Но прямо там на месте, ты бы с этим знанием ничего не сделала. Это императорское хранилище, никто бы не стал, поверив тебе на слово, отдавать оттуда вещи и записи. Хотя я вообще сомневаюсь, что принц бы и правда открыл тебе этот ящик. Нашлась бы отговорка – тот же ключ или запрет на эти знания, да что угодно.
Я совсем расстроилась от осознания, что мужчина во всем прав. Нет, допустим, я бы даже смогла без разрешения просто уничтожить этот ящик со всем его содержимым на месте. Вот только… после этого загремела бы куда-то за решетку, так и не определившись, кто же наш преступник и было ли это хранилище единственным. Прежде всего нам нужен человек, который все это дело затеял. Опасны его знания и цели. Получается, все и правда было зря. Подозрения насчет императорской семейки подтвердились, но они и так были едва ли не единственными подозреваемыми. И понимание бессмысленности моих метаний просто опустошало.
- Я не хотел тебя расстраивать, Ами, - заметил фон Грейслинг мое состояние. – Но тебе нужно трезво оценивать происходящее и не ослаблять бдительности. Я понимаю, что наследник умеет быть очаровательным и привлекательным для молодой девушки, - поморщился он. – Но не стоит покупаться на эту видимую открытость и дружелюбие – все это может быть крайне искусной игрой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Джерлак, о чем ты вообще говоришь? – вздохнув, подняла я на него усталый взгляд. – В гробу я видела его очарование, и самого его там же. Я просто надеялась, что нам удалось хоть немного прояснить ситуацию.
Оборотень пару мгновений сверлил меня холодным взглядом, прежде чем произнести безучастно:
- Я видел ваш поцелуй.
Мне оставалось только закатить глаза - даже не сомневалась, что он караулил меня где-то в коридоре.
- Это было всего лишь расплатой, - пояснила я. – Я хотела увидеть сокровищницу, принц хотел поцелуй взамен – ничего личного.
- Вот так вот просто? – недоверчиво вскинул бровь мужчина. – Ты уверена, что не обманываешь сама себя? Может он все же тебе нравится?
Вот здесь я уже начала злиться.
- По отношению к наследнику я испытываю лишь глухое раздражение, - уверенно взглянула я в желтые глаза. – Это было всего лишь прикрытие – я не могла отказаться, после того, как он свое условие выполнил. В конце концов, с тобой я тоже уже целовалась ради конспирации, - заметила раздраженно, а оборотня от моих слов буквально передернуло.
- Я все же надеялся, что отличие было, - процедил он сквозь зубы. – Тогда на что еще ты готова, чтобы найти нашего преступника?
Вот этот вопрос взметнул в моей душе просто волну ярости. Я вскинулась на ноги, сверля охамевшего кошака злым взглядом.
- Знаешь, я ведь и правда на многое готова, - процедила я. – Вот только мне плевать на преступника, на судьбу этого мира и на справедливость. Я просто хочу вернуться домой, потому что мне осточертел этот мир! Я устала постоянно оглядываться на каждое свое слово и действие, ждать удара в спину, искать в каждом слове подтекст и тайные смыслы. Я к такому не привыкла – я не выдерживаю! Я как будто стою на краю обрыва и все время жду, когда же меня в него столкнут. Я не привыкла бояться, но здесь все время испытываю какое-то подспудное ощущение страха. Поэтому я сделаю практически все, чтобы попасть домой как можно скорее. Пусть все считают ужасными миры Смерти, но мне там гораздо проще. Мертвые не врут, призраки не способны юлить, а нежить не может прикинуться пушистым котенком. Я не говорю, что в моем мире все сплошь искренние и открытые, - заметила на скептический взгляд оборотня. – Но в той своей жизни, я с этими придворными играми не встречаюсь. И чтобы вернуться в этот уютный и спокойный мир, я готова и целоваться с принцем, и улыбаться ему, и изображать влюбленность, если это хоть немного приблизит нас к разгадке. Но не стоит считать, что в этом будет хоть грамм моего искреннего желания и эмоций, -раздраженно выдохнув, закончила я свою тираду.
Фон Грейслинг к этому моменту тоже поостыл, видимо осознав свою неуместную грубость.
- Прости, Амелика, я позволил себе лишнего, - признал мужчина. – Позволил личным эмоциям вмешаться в дело, но это меня не оправдывает. Мне… не нравится такая твоя целеустремленность и отчаянье. Хотя я осознаю, что ты хотела сказать, но вряд ли смогу понять твои печали. Для меня этот мир не слишком отличается от родного. В моем мире врут всегда и все – это часть моей профессии. Даже мертвые так и норовят обмануть фальшивыми следами и уликами на телах. Наверное, поэтому мне не понять твоих чувств. Но все же, я опасаюсь, что, играя роль влюбленной, ты сама не заметишь, как поддашься этим чувствам, - хмуро закончил фон Грейслинг. – Не стоит так спешить и стараться. По своему опыту знаю – рано или поздно, мы разгадаем эту загадку. А поспешность ни к чему хорошему не приведет.
- Ты правда опасаешься, что я влюблюсь в этого самоуверенного принца? – хмыкнула я, чувствуя, что накал эмоций уже спал, оставляя лишь усталость, и упала в кресло позади. – Об этом можно не переживать. Даже если бы он был в моем вкусе и хоть немного мне нравился, этого бы все равно не произошло.
